Страница 3 из 89
— Ты такой милый, Маккартни, как я могу в чем-то тебе отказать? — ухмыльнувшись ответила я.
Протискиваясь через пару танцующих студентов и столы с опустевшими бутылками, я добралась до Шона и взяла его под локоть. Он увел меня от Присциллы, ловко маневрируя между пьяным сбродом, который становился все громче и менее вменяемым. Вскоре мы оказались на кожаном диванчике возле входной двери, с которого открывался вид и на холл первого этажа кампуса и огромный балкон второго.
Музыка здесь была тише, а орущие песни студенты и целующиеся на показ парочки не так донимали. Справа за стенкой находилась комната отдыха, в которой я любила читать, сидя у камина, но праздная компания третьекурсников внаглую заняла там все кресла и диваны, превратив обычно спокойное место в какой-то Бедлам.
— Смотрю, Грег стал очередной жертвой Силли, — произнес Шон, протягивая мне вишневую сигарету. — Тео бы в гробу перевернулся.
На сигареты Шона подсадил дядя. Я не одобряла подобный способ успокоения нервов, и пускай на организм ведьм табак не оказывает вреда, но мне не нравилось, что запах въедается в одежду и волосы, и от него болит голова. Однажды я уже курила с Шоном, после того случая он почти всегда предлагает мне затянуться, а я почти всегда отказывалась.
— К счастью, Тео кремировали, — произнесла я, отмахнувшись от предложенной сигареты. — Грег был его лучшим другом, а она сестрой. Все закономерно.
— Ты ведь не думаешь, что между ними...
— Конечно нет, — перебила я. — Скорее Институт провалится в ад, чем Силли остепенится.
Присцилла перетрахала уже половину студентов. Натыкаясь на грубость из раза в раз, я перестала как-либо этому препятствовать. Порой от саморазрушения можно спастись лишь самостоятельно. В конце концов, нельзя заставить человека захотеть жить иначе, если ему гораздо веселее превращать собственную жизнь в руины. Ты можешь быть рядом, можешь протягивать руку, но если ему нравится разрушать себя — он будет разрушать. И это не потому что человек слабый, а потому что зачастую руины кажутся безопаснее, чем риск построить что-то новое.
Однако именно благодаря высокому либидо подруги меня ее очередные приключения задевают не так сильно, как могли бы.
Цепляться ко мне — навлекать на себя беды.
Все очень просто. Присцилла не дает тем, кто оскорбляет меня, предпочитая медленно изводить таких парней. С девушками же у Силли разговор короткий, ведь подруга отменно владеет ритуалистикой.
Таким образом, у Нэнси Андерсон, которая наслушалась жалоб своего бойфренда и решила кричать на каждом углу о том, что спать с Люси Принц все равно что трахать труп, внезапно началась алопеция. Упс. Бедняжке полгода пришлось вымаливать у меня прощение и просить Силли снять проклятие. Спойлер — Присцилла так этого и не сделала, так что Нэнси обречена носить парик до конца своих дней, то есть веки вечные.
— Ну что, как тебе лето? — спросил вдруг Шон, закинув свою руку мне на плечо.
— Отлично, — честно ответила я. — Я много читала, гуляла с псом, составляла маме компанию в просмотре марафона фильмов с Патриком Суэйзи, от чего папа хотел выйти в окно.
Я улыбнулась, вспоминая родителей и наш общий досуг.
— Выходит ты не слишком рада вернуться сюда?
— Не знаю. Когда я здесь, то чувствую себя бабочкой, насаженной на булавку.
Шон удрученно вздохнул и кивнул.
— Тогда нужно либо быстрее махать крыльями, либо перестать быть бабочкой. В любом случае без тебя здесь было бы совсем грустно.
— Скорее без меня однокурссникам пришлось бы найти другую паршивую овцу.
— Вообще-то я хотел плавно подвести к тому, что мне бы тебя не хватало, но…
— Дьявол! — вскрикнула я, когда увидела, как Силли с Грегом под руку, поманила к себе Ашера Грингрича.
Теперь они втроем направились к лестнице, ведущей на второй этаж. Они выглядели настолько довольными собой, что у меня не осталось ни единого сомнения в том, чем закончится этот вечер…
— Ради семи смертных грехов, пусть она только не перепутает наши кровати, как это было в прошлый раз! — взмолилась я, вцепившись руками в край дивана.
Шон рассмеялся и протянул мне стаканчик с виски. Стремясь успокоить раздраженное пассивным курением горло, я выпила все до капли. Теплый алкоголь обжег гортань, а следом разлился по груди жаром.
— Ты извини, но мне необходимо ее проконтролировать, — произнесла я, вставая с дивана. Стоило принять вертикальное положение, как окружающий мир предательски качнулся, и я поняла, что все-таки успела прилично напиться. — Найду тебя позже.
Не дождавшись ответа Шона, я снова нырнула в толпу и принялась протискиваться сквозь смеющихся ведьм и обольстительных молодых колдунов, большинство из которых видела впервые.
Добравшись до деревянных ступенек, я вцепилась в лакированные перила. Очень удобно, что женские спальни расположены на втором этаже, а не на третьем, где живут парни. И если бы мне пришлось преодолевать за раз хоть еще один пролет, я бы, вероятно, просто легла на ступеньках, вообразив себя потомком Бельфегора, поскольку лень и апатия в таком случае были бы вполне оправданы. Иными словами, в моем нынешнем состоянии третий этаж казался личным Эверестом.
Поднявшись, я свернула в восточное крыло и быстро зашагала по длинному и широкому коридору, пока справа не оказалась комната под номером «36». Всего на женском этаже было около шестидесяти спален: тридцать на каждое крыло.
Бесцеремонно распахнув дверь собственной спальни, я моментально поймала на себе три пары глаз.
— Хочешь присоединиться? Аша как раз нужно занять, пока Грег будет ублажать меня.
Я застыла на пороге. Такое я не ожидала услышать даже от Присциллы. Стоило мне вдохнуть поглубже, как в легкие ударила смесь из дешевых мужских духов и пота.
Ясно, Присцилла выпила явно больше моего. Повезло, что первый учебный день лишь послезавтра. Успеет прийти в себя после этого веселья.
— Я не занимаюсь некрофилией, Сил, — фыркнул Грингрич, бросив на меня презрительный взгляд.
Чертов ублюдок.
Не ты ли пытался залезть ко мне под юбку, когда мы учились на третьем курсе? И ведь тогда его совершенно не смущало, что я была для него вполне живой. Жалкое извращенное подобие колдуна!
Хотя… кто здесь действительно жалок? Ашер?
Или все-таки я?
Мерзкий сынишка фондового магната вел себя низко, но не то чтобы его слова слишком разнились с действительностью.
Я и правда живой труп.