Страница 40 из 43
21 глава
Меня подбросило в воздух, и тут же спёрло дыхание.
– Ого! – произнёс взволнованный мужчина рядом. – Какая страшная воздушная яма.
Гул двигателей, шёпот людей, симпатичные девушки в яркой форме. Я в самолёте. За иллюминатором густые облака и едва пробивающееся сквозь них солнце.
Незнакомый мужчина рядом взял мою ладонь и крепко сжал. Он старался приободрить, улыбался, что-то тихо говорил. Я же в ответ поджала губы, готовая расплакаться.
– Эй, ну ты чего, милая? Всё хорошо. Просто воздушная яма. Обещаю, назад поедем на поезде.
Ну здравствуй, ненавистная работа. Опять ловить мгновения, снова умирать за кого-то. И больше не будет бесконечно долгих часов жизни, горячих объятий и нежных поцелуев. Я снова вернулась в привычный мир последних минут. В них не будет Карти, не будет его улыбки, не будет ничего. Это хуже ада.
– Прости, – прошептала я под нос, будто Птенчик мог меня услышать.
– Не за что извиняться, – улыбался незнакомец. – Вон, посмотри вокруг, все немного испугались.
Нас снова подбросило. Кто-то громко взвизгнул впереди и шумно выдохнул позади. Из отсека над головой вывались кислородные маски.
– Надо же, – задумался мой сосед, вытирая испарину со лба. – Похоже, что-то серьёзное.
– Да, мы сейчас умрём, – безразлично ответила я.
– Прекрати, любимая, пилоты – опытные ребята. Нам нечего бояться.
Не успел мужчина закончить, как за спиной раздался хлопок и часть фюзеляжа прямо над головой начала трещать по швам.
Разноголосые крики сквозь рёв двигателей, плачь, мольба – всё так знакомо и постыло, что захотелось поорать вместе с ними. Не из страха, а от разочарования.
Мужчина рядом вцепился в моё плечо и кричал, что необходимо надеть маску. Потом схватился за свою, кое-как нацепил на лицо и снова полез ко мне. Я не сопротивлялась и позволила натянуть бесполезную штуку.
Удар.
Всегда есть удар. Будь то удар тела об асфальт, когда летишь с небоскрёба, или головой об пол, когда ловишь пулю, или последний удар сердца.
Единственная выжившая – женщина, чьё тело я заняла – осталась сидеть в кресле без сознания. Я же бесцельно шаталась вокруг горящих обломков и мусора, который ещё недавно был багажом. В руке очередная склянка, но содержимое совершенно не волновало.
Один за другим из дыма стали появляться тени. Пришли за душами как небожители, так и те, кто ко мне поближе.
Я села на дымящийся двигатель и молча наблюдала, как вокруг останков самолёта собираются знакомые и не очень фигуры.
– Эй, вот ты где!
Из густого дыма вышел довольный Рок, ведя под руку тучного мужчину. Не обращая на него внимания, бес уселся рядом на горящий кусок железа.
– Ну, что, не получилось? – вздохнул Рок, разглядывая суету вокруг, которую видели только мы.
– Угу.
– Спорить со Смертью – дело гиблое, но ты хотя бы попробовала.
– Угу.
– Хочешь свежий анекдот?
– Нет.
– Да брось, Лили, я ж тебя по-дружески пытаюсь поддержать.
– Спасибо, но совсем нет настроения смеяться.
Рок пожал плечами, не зная, как ещё приободрить.
В дыму появился знакомый силуэт. Я бы узнала его из тысяч других даже во мраке. Высокий, с длинными белыми волосами, всегда спокойный, немного надменный. Карстен вёл за руку старушку, а она без остановки тараторила о детях и внуках, и о мясном пироге, который обещала приготовить, а теперь сожалеет, что уже никто из родных его не попробует.
Карти прошёл мимо и даже не взглянул на меня, словно мы никто друг другу. В груди неприятно зазвенели натянутые струнки боли и обиды. Брехня, что души ничего не чувствуют. Ещё как чувствуем! Даже сильнее и глубже смертных.
Ни нежных слов, ни приятных объятий. Больше никто не шепнёт, что он рядом и не отпустит. В чём тогда смысл оставаться на земле? Ради склянок Костлявого? Они не стоят ничего. В них чужая красота и талант.
Там не найти мою любовь, которая обожгла сердце и растворилась в тягучем ночном воздухе.
– Заешь, что, Рок? Думаю, пора бросать эту дурь с прислуживанием Костлявому. Хватит. Устала.
– Хочешь у нас потусить? – приободрился бес и широко улыбнулся. – Я совсем не против! Тебе понравится. Развлечения на любой вкус! Но, ты ведь в курсе, что это навсегда? В отличие от Рая, где народу не так много, у нас почти бесконечная очередь на землю. И выбора не дают, какую жизнь прожить.
– Да, правила знаю.
– Примерно через сто тысяч лет снова попадёшь сюда, – приободрил бесёнок. – Как нормальный человек, с самого рождения.
– Рок, а человечество-то ещё будет через сто тысяч лет?
Бес пожал плечами:
– А я откуда знаю? Но талончик в очередь могу тебе взять. Мне несложно. Ты ж мой друг. Или всё же… потерпишь Костлявого?
– Меня здесь больше ничего не держит.
– А как же гадание на размозжённых мозгах? А предсмертные вопли? А помнишь того, смешного, который обгадился перед расстрелом? Вот хохма-то была!
– Нет, Рок, это было совсем несмешно. Даже тысячи смертей спустя, умирать всё равно страшно. Так уж устроены люди.
– Ладно, ладно, не ворчи. Но ты понимаешь, что назад дороги не будет? Тебе выпал один шанс на миллиарды служить Костлявому. Больше такого не предложат.
Я твёрдо кивнула. Что там Карти говорил про неизбежность некоторых событий? Прямо сейчас меня переполняла уверенность, что моё место в Аду предопределено и чего бы я ни делала, как бы сильно не цеплялась за жизнь, я всё равно там окажусь.
– Ну и ладушки, – Рок хлопнул в ладоши. – Погнали?
– Прямо сейчас?
– А чего ждать? Склянку я передам.
Я немного иначе представляла расставание с прежней жизнью. А как же поплакать, обняться с Роком, попрощаться с Костлявым? А в последний раз взглянуть на столетние труды в виде ярких бутылочек на полках?
Рок схватил меня за руку и потянул прямо в густой чёрный дым. Мы шли долго. Слишком долго. В какой-то момент моя рука выскользнула из его ладони, и я осталась одна посреди непроглядной тьмы.
Что-то должно появиться. Всегда появлялось. Мрачные коридоры чертогов Смерти или большие ворота в ад. Или я опять открою глаза в теле несчастного, который должен умереть, но согласился обменять важный для коллекции дар.
Ничего не происходило. Вокруг меня мрак и липкая тишина.
– Эй! – крикнула я, но голос поглотила густая, тягучая мгла. – Рок? Кто-нибудь?
– Думаешь, тебя просто так отпустят?