Страница 14 из 43
– Не господин, а хозяин, – строго произнёс Питер и медленно накручивал цепочку на кулак, притягивая меня к своей груди. – Смотри на меня, непослушная девочка. У нас с тобой уговор: я оплачиваю твои счета, а ты делаешь, что прикажу. И моим первым приказом было молчание. Я не хочу слышать твой голос, максимум – тихий стон.
Ошейники. Вот ни фига не оригинально. А для меня и вовсе испытание. Не думаю, что хоть один висельник пожелает ещё раз ощутить верёвку на своей шее.
Голова резко пошла кругом. Показалось, что прямо сейчас, под улюлюканье деревенской толпы, палач выбьет опору из-под ног, деревянная балка над головой хрустнет, и мой земной путь завершится. Бесславно и постыдно. Зато с распростёртыми объятиями встретят в аду, но в последний момент из зловонного пекла вырвет костлявая рука.
– Хочу спасти тебе жизнь… – шептала я, как в бреду, цепляясь за свою главную цель.
– Замолчи.
Толпа разъярённых крестьян не замолкала даже сквозь века. Они желали зрелищ, желали смерти. Суровые лица мужчин, хохот растрёпанных женщин в грязных передниках, звонкий смех детишек – звуки смешались в ужасный предсмертный хор.
– Я здесь, чтобы спасти тебя. Плата высока, но ты будешь жить, Питер Удно.
– Замолчи, я сказал! – взревел мужчина, и хлёсткая пощёчина обожгла кожу. – Сегодня я пригласил друга. Необычного. Он тоже прячет свою тьму, но я под белым халатом, а он под сутаной. Раз ты не хочешь слушать меня, то подчинишься ему.
Сознание на мгновение вырвалось из плена воспоминаний. Какой ещё, к чертям, друг в сутане? Не Карти ли? Вот же хитрый жук!
– Не надо, – испуганно прошептала я, умоляющее заглядывая в глаза мужчине. – Только не его!
– Ты ещё будешь торговаться?
– Только смиренно молить.
– Маленькая шлюшка ещё смеет о чём-то просить, – усмехнулся мужчина, сильнее натягивая ошейник. – Я хочу увидеть, как мой друг отымеет тебя во все дырочки, а ты, непослушная девка, будешь молчать.
Дверной звонок заставил Питера ослабить цепь.
– А вот и он, маленькая шлюшка. И только попробуй произнести хоть слово, мигом вышвырну на улицу. Поняла?
Пока хозяин ушёл встречать друга, я вскочила на ноги и заметалась по гостиной. Что мной двигало? Стыд! Я не хотела, чтобы Карти участвовал в нашем маленьком спектакле. Это скрытый от чужих глаз, неприличный секрет Питера, Анны и, теперь уже, меня.
Я бегала от шторы к шторе, но окна были хитро заперты. Дверь из гостиной тоже одна – к коридору, откуда уже разносились довольные голоса.
А вдруг там и не Птенчик?
– Карлос, рад, что не передумал. Вечера становятся всё скучнее, – говорил Питер бодрым голосом.
– Я обычно не бросаю слов на ветер. Пообещал, значит, приду.
Это Карти. Его глубокий голос. Вот же сукин сын!