Страница 8 из 34
— Любовью, — старик пожимает плечами. — Не смотри на меня так. Я сам в это не верю, но легенды ходят. Если проклятие и хозяин связаны не только болью, если есть что-то ещё... они могут стать чем-то большим. Но это риск. Если он не примет — ты высосешь его досуха раньше, чем успеешь моргнуть.
Я закрываю глаза.
Перед внутренним взором — он. Сидит на полу среди осколков, пьяный, окровавленный, злой. Орёт моё имя. Швыряет бутылки.
И в этом крике — не ненависть.
Тоска.
Он тоскует по мне.
Дурак. Великий убийца драконов, циничный генерал, который ненавидит весь мир — тоскует по своему проклятию.
— Он... звал? — показываю жестами.
— Всю ночь, — кивает старик. — И сейчас зовёт. Не переставая. Ты слышишь?
Я прислушиваюсь.
Сквозь толщу миров, сквозь тьму, сквозь голодное шипение теней пробивается его голос.
— Моник... вернись... тварь ты немая... я не разрешал... слышишь... Моник...
Грубый. Хриплый. Пьяный.
Самый прекрасный голос в мире.
Я открываю глаза.
Смотрю на старика.
— Я попробую, — показываю я.
— Умрёшь, — предупреждает он. — Или его убьёшь.
Киваю.
Знаю.
Поднимаюсь, пошатываясь. Чёрная кровь течёт по ногам, собирается в лужицу подо мной. Тени шарахаются — моя кровь жжёт их. Потому что в ней он. Его сила. Его ярость. Его жизнь.
— Девочка... — старик качает головой. — Дура ты.
Улыбаюсь.
Сквозь нитки. Глазами.
Знаю.
И шагаю в пустоту.
Тьма смыкается надо мной, разрывает на части, собирает заново. Миры скользят сквозь тело, оставляя ожоги. Я лечу сквозь боль, сквозь страх, сквозь голод, который рвёт внутренности, требуя вернуться и пить.
Я лечу к нему.
Потому что он зовёт.
Потому что даже если я убью себя — я хочу умереть рядом.
Я хочу видеть его лицо.
В последний раз.
Хотя бы в отражении.