Игра

Так что я научилась держать лицо. Быть почти спокойной. Почти сильной. Почти неуязвимой. Получалось, конечно, кривовато. Особенно рядом с Джеем. Он видел меня слишком хорошо. Иногда даже лучше, чем я сама.

— Ты опять зависла, — заметил он.

— Думаю.

— Это опасно.

— О, не начинай.

Он усмехнулся и спрыгнул с подоконника.

— Ладно. Пойдем. И постарайся сегодня хотя бы не разгромить полгорода.

— Ничего не обещаю, — честно сказала я.

Квартиру мы снимали вполне приличную. Для маскировки. Для легенды. Для “мы обычные брат с сестрой, учимся, живем, никого не трогаем”. Со стороны все даже выглядело логично. Он — старший брат. Я — младшая сестра. Приехали учиться, оба не местные, оба с характером, оба не особенно любим соседями, потому что возвращаемся черт знает когда и иногда приносим домой такую усталость на лицах, что приличным людям даже смотреть неловко. В целом — рабочая схема.

Только вот за этой схемой уже давно стояло совсем другое.

Квартира была не домом, а базой.

Город — не местом для жизни, а сложной шахматной доской.

Учеба — прикрытием.

А каждый выход на улицу — лотереей.

Меня находили часто. Слишком часто. И я уже устала гадать, почему. Иллюзия скрывала волосы, одежду, иногда даже лицо. Я научилась растворяться в толпе. Менять осанку, походку, манеру смотреть. Могла пройти мимо человека, который видел меня час назад, и он бы не понял, что это снова я. Но Ищейки все равно выходили на след. Не сразу, не всегда, но выходили.

Что-то во мне они чуяли. Или не во мне. Может, его близость. Может, нашу связь. Может, сам Дмитрий что-то чуял. Я все еще слишком мало о нем знала, Джей по своему обыкновению не рассказывал мне всего.

Сегодня я была студенткой.

Самой обычной. Ну почти. С тетрадями, усталым лицом и полным отсутствием интереса к парам. Университет — или то, что Игра называла университетом в этом Городе, — располагался в старом сером здании, где зимой тянуло из всех окон, а летом можно было сдохнуть от жары, даже если ты не настоящий человек, а Игрок в странной ловушке сознания. Все как в реальности. Очень мило.

Я шла по коридору, разглядывая облупившуюся стену, и думала только о том, как бы дожить до вечера без приключений. А значит, конечно же, приключения уже поджидали меня за углом.

Когда в аудиторию ввалились люди в черных доспехах, я даже не удивилась.

Честно.

Вот ни капли.

Просто устало подумала: “А, ну да. Кто бы сомневался.”

Остальные “студенты” — кто Игрок, кто Проекция, кто черт его разберет — заорали и полезли под парты. Преподаватель замер с открытым ртом. А я, не дожидаясь, пока Ищейки вспомнят о манерах, вскочила на подоконник и выбила окно плечом.

Острые осколки посыпались вниз.

В лицо ударил воздух.

Ветки росшего у стены дерева больно хлестнули по щекам, когда я, не особо красиво, но быстро, вывалилась наружу.

— Лиз! — донесся в ухо голос Джея. Тихо, почти без помех. Мысленная связь работала неидеально, но уже давно спасала мне шкуру чаще, чем хотелось бы. — Слева!

Я ударилась плечом о толстую ветку, качнулась, едва не сорвалась и рванула влево, вниз, через дерево, как белка в нервном припадке. Сзади уже слышался звон доспехов.

— Вижу, — прошипела я сквозь зубы.

— Не геройствуй.

— Поздно.

Я соскочила на землю, перекатилась и рванула через парк. В таких случаях тело работало само. Никакой тебе красивой акробатики — просто бешеный, злой бег, когда ноги летят отдельно от мыслей. Люди на дорожках орали, шарахались, кто-то падал, кто-то ругался. Я не смотрела. Не до них.

Сзади мелькнули черные фигуры.

— Да вы издеваетесь! — вырвалось у меня.

— В теплицу, — подсказал Джей.

Я свернула так резко, что едва не упала.

Теплица — или оранжерея, не знаю, как эта стеклянная махина правильнее называется, — стояла у края парка. Внутри было душно, влажно и зелено до головокружения. Я влетела туда, сбив какой-то ящик, перепрыгнула через невысокую каменную клумбу и нырнула между рядами растений.

Листья хлестали по лицу. Под ногами шуршала земля. Где-то звенело стекло — кажется, я задела что-то локтем.

— Правее, — снова голос в ухе.

— Сам бы побегал!

— Я и бегаю. Мысленно.

— Очень за тебя рада!

Я заскочила за стеллаж и прижалась к стене, пытаясь перевести дыхание. В груди жгло. В голове гудело. Слишком быстро. Слишком часто. Слишком много.

Шаги. Совсем близко.

Металл.

Я прикусила губу и осторожно выглянула.

Черная перчатка тут же схватила меня за запястье.

— Ай, черт!

Рывок был такой, что я рухнула коленями прямо на битое стекло. Боль вспыхнула сразу в нескольких местах. Рука, нога, ладонь. Да какого ж черта они все такие сильные?!

И вот тут во мне щелкнуло нечто очень старое и очень некрасивое. Я не думала. Просто наклонилась и вцепилась зубами в руку, державшую меня.

Вкус кожи. Металла. Чужого.

Ищейка дернулся. Ослабил хватку.

Я вырвалась.

— Фу! — выдохнула я на бегу. — Какая гадость!

— Ты неисправима, — прокомментировал Джей.

— Зато эффективно!

Теплица кончилась слишком резко. Я вылетела наружу и поняла, что это плохо.

Передо мной — пустырь.

Широкий. Голый. Без укрытий. С выжженной травой и редкими камнями. А дальше — стена. Высокая, бетонная, уродливая. С той стороны, возможно, спасение. С этой — я и моя невезучая судьба.

— Лиз, — голос Джея стал резче. — Три секунды.

— Вижу!

Бежать по открытому месту — как махать красной тряпкой. Но выбора не было. Я рванула вперед, чувствуя, как боль в запястье начинает разгораться тупой пульсацией. Рука саднила. Колено тоже. Плечо после окна ныло. И еще я с какой-то злой отчетливостью понимала: силы уже не те. Мы слишком долго в этом режиме. Слишком долго дергаемся, прячемся, срываемся. И я не железная.

До стены я добежала.

А вот дальше началось самое веселое.

Она была слишком высокой для обычного прыжка. Слишком гладкой, чтобы зацепиться. Слишком реальной.

Сзади послышался голос. Не Ищейка. Чужой. Человеческий.

— Остановись!

Я резко обернулась.

И действительно увидела нечто новое.

Один из преследователей стоял чуть впереди остальных. Не выше. Не страшнее. Но почему-то именно его голос прозвучал по-человечески, а не глухо из-под шлема. И это испугало меня сильнее, чем сами Ищейки.

Я отступила к стене.

Сосредоточься.

Ты можешь.

Ты уже делала.