Игра

Глава 11. Пять лет спустя

Что нужно для хорошей маскировки?

Вообще-то много чего. Одежда, походка, лицо попроще, взгляд потупее — если очень надо. Но лично для меня все начиналось с волос.

Потому что, как ни крути, если ты ходишь по Городу с радугой на голове, о какой, простите, скрытности вообще может идти речь? Это ж не маскировка, это практически объявление: «Здравствуйте, я тут, ловите меня срочно, можно с цветами, можно с Ищейками».

Я стояла перед мутноватым зеркалом, стянув волосы в хвост, и сосредоточенно возвращала им обычный русый цвет. Не настоящий, а иллюзию. Настоящего у меня уже, кажется, не осталось. Почти все пряди за эти годы успели набрать свой оттенок. Какие-то были яркие, как драка на солнце. Какие-то — тусклые и тяжелые, как вода перед грозой. Некоторые я научилась узнавать без зеркала. Некоторые предпочитала не трогать лишний раз. Особенно темные.

Иллюзия ложилась мягко. Я уже давно это умела. Не идеально — до “идеально” вообще еще пахать и пахать, — но достаточно, чтобы из зеркала на меня смотрела обычная девчонка. Длинные русые волосы, простая рубашка, джинсы, куртка. Никакой тебе Игры на лице. Никаких тебе цветных намеков на то, что внутри у меня теперь вместо спокойной человеческой психики полноценный фейерверк с привкусом пороха.

А жаль, между прочим. Иногда очень хотелось честно написать на лбу: «Не трогать. Сломано. Может взорваться».

Но это было бы слишком удобно.

Я наклонила голову вправо, влево, проверяя, не пробивается ли где-нибудь цвет. Нет. Все чисто. Ну почти. У корней, если очень приглядеться, все равно жила эта странная плотность, будто волосы помнили больше, чем я хотела бы.

— Ну что, шпионка, готова? — донесся голос от окна.

Я не обернулась. И так знала, кто там. Ну кто еще будет сидеть на подоконнике в чужой съемной квартире так, будто это его личный трон? Только Джей. С вытянутыми длинными ногами, с растрепанными темными волосами, с книгой в руках, которую он даже не читает, а просто держит для солидности, и с этим своим ленивым тоном, от которого хочется либо дать ему по шее, либо подойти ближе. Иногда — одновременно.

— Не называй меня шпионкой, — буркнула я, затягивая хвост туже. — Я приличная студентка.

— Конечно. Особенно когда вылетаешь в окно быстрее, чем преподаватель успевает договорить “открываем тетради”.

— Один раз было!

— Два.

— Вранье.

— Полтора, — милостиво согласился он.

Я все-таки обернулась и прищурилась.

За пять лет я так и не научилась смотреть на него спокойно. Нет, не в смысле “ой, ах, какие глаза”. Хотя и это, конечно, тоже. Зеленые они у него были все такие же невозможные, будто кто-то специально решил усложнить мне жизнь декоративными средствами. Но дело было не только в глазах. В нем вообще было что-то опасно живое. Даже когда он молчал. Даже когда сидел, делая вид, что отдыхает. Особенно когда молчал, если честно. Потому что рядом с ним всегда казалось: вот сейчас он или спасет тебя, или скажет что-нибудь такое, после чего захочется утопиться. И, что хуже всего, чаще всего — и то, и другое подряд.

Я быстро отвела взгляд и начала застегивать куртку.

Глупости это все. Непрактично. Невовремя. И вообще, после пяти лет в Игре можно было бы уже поумнеть. Да вот беда — Игра меня многому научила, а вот в этом плане как раз не помогла. Наоборот, кажется, только хуже сделала. Потому что там, где нормальный человек давно бы разобрался, я только сильнее запуталась.

Да, мне нравился Джей. Очень. Да, возможно, даже больше, чем просто нравился. И да, это была отвратительно плохая идея. Потому что в мире, где тебя могут убить, сожрать, усыпить, вычислить по одному неверному шагу или просто разорвать на части вместе с надеждами, влюбляться — так себе стратегия выживания. Но сердце, как известно, тот еще тупой орган. Особенно у подростка. Особенно у меня.

Поэтому я делала то, что умела лучше всего: молчала. Прятала. Отшучивалась. Иногда даже самой себе врала.

Получалось не всегда.

— Сегодня без подвигов, — сказал он.

— Это не ко мне. Это к Ищейкам. Пусть они меня сегодня не найдут, и все будет замечательно.

— Ты слишком сильно надеешься на чудо.

— А ты слишком мало.

— Я просто знаю цену чудесам.

Вот умеет же, зараза, одной фразой убить желание огрызаться.

Я на секунду замерла. И, как всегда в такие моменты, память кольнула быстро и без предупреждения: остров, шторм над океаном, его руки в крови после очередной драки, мои темные пряди после Тимри, наш с ним вечный бег, вечные тренировки, вечное “еще раз”. Три года на острове после гибели Тимри пролетели странно. Долго — и мгновенно одновременно. Мы там прятались, учились, не сойти с ума пытались, дурачились иногда до абсурда. Катались на местных дельфинах, например. Да-да, на самых настоящих, только здесь, конечно, и дельфины были не совсем как в реальности. Или как раз слишком “совсем”. В какой-то момент я даже начала думать, что так и останется: остров, море, тренировки, он, я, и никакого мира снаружи. Но нет. Мир снаружи все равно нашел нас. Точнее, он нас и не терял никогда.

Через три года мы ушли в Город.

Не тот, первый. Другой. Хотя, если честно, все Города в Игре чем-то похожи. Просто каждый зачем-то пытается убедить тебя, что он единственный настоящий. Что он твой. Что ты всегда жил именно здесь. Что ты не потерянный чужак, а местный. И если бы я не помнила реальность так упрямо, как утопающий держится за камень, наверное, давно бы поверила.

Но я помнила.

И считала.

Да, я все-таки не послушалась.

Он тогда сказал: не считай. И я кивнула, как хорошая девочка. А потом начала считать тайком. Не потому, что хотела его задеть. И не потому, что не верила. Просто мне нужно было хотя бы что-то не отдавать Игре. Хотя бы что-то удержать только своим. День. Неделя. Месяц. Год. Если перестану знать, сколько прошло времени, значит, она уже победила. Значит, проглотила и меня. Значит, никакой Лизы из Краснодара, никакой станицы, бабушки, отца, мамы, дождя, кухни, письма — ничего нет. Только эта фальшивая красота, этот бесконечный дурдом и я в нем, как муха в янтаре.

Нет уж.

Поэтому я считала.

Пять лет.

Пять лет в Игре.

И за эти пять лет я поняла одну очень неприятную вещь: если хочешь выжить рядом с тем, кого любишь, лучше не показывай это слишком явно. Потому что мир обязательно этим воспользуется. Миры вообще это обожают. И реальные, и нереальные. Им только дай слабое место — сразу вцепятся.