Страница 61 из 100
Глава 36. На перекрестке двух дорог
На перекрёстке двух дорог Не развести уже огня. Простимся мы на вечный срок, Когда забудешь ты меня.
Борис Моисеев, "На перекрестке двух дорог"
Моё состояние в психологии чаще всего описывают не как «слабость», а как откат — момент, когда холодный разум сталкивается с телесной и эмоциональной памятью.
Я сижу в темноте, завернувшись в халат, и пытаюсь понять: что произошло и почему он взломал мои внутренние замки?
Я ведь была уверена в себе. Уверена, что разлюбила. Нет, правда. Боль притупилась — она больше не резала каждый день, а стала фоновым шумом. Зависимость ослабла — я перестала искать его лицо в толпе и вздрагивать от звонков, думая, что это он. Я вернула себе контроль над своей жизнью и пошла вперёд. Мозг выдал чёткий рапорт: «Миссия выполнена. Ты справилась».
И я ему поверила.
Но это была лишь иллюзия, которая растворилась, как только меня жёстко триггернуло — когда он поцеловал меня в прихожей.
Тот поцелуй стал ключом, мгновенно открывшим запретную комнату в моём теле. Оно, оказывается, всё ещё хранило память о том остром, пьянящем удовольствии, которое было только с ним. Оно помнило тысячу условных рефлексов: как пахнет его кожа, как звучит его дыхание рядом, как отзывается на его прикосновение каждая моя клеточка.
Тело отреагировало быстрее, чем разум успел сформировать протест. И начался ад. Внутренний разрыв. Гражданская война.
Разум орал, как сирена: «Стой! Нельзя! Ты же всё поняла! Ты уже выбралась! Это ловушка!»
А телу хотелось разрядки. Хоть на секунду вспомнить, что я женщина, что я могу чувствовать. Мой хвалёный контроль рухнул под давлением химии.
Выключив телефон, я проплакала всю ночь, а утром встала опухшая, отёкшая, в дурацком настроении. В отражении на меня смотрела просто уродина. Не помогли даже патчи, поэтому пришлось надеть чёрные солнцезащитные очки и вызвать такси до работы.
И вчера, и сегодня меня преследует острое чувство вины — перед девушкой Артура и перед Жанибеком. Перед ним — в особенности, потому что я вчера убежала, показав ему, какой могу быть вспыльчивой. Жан не заслужил такого. Он хороший. Очень хороший человек. Это я и мои тараканы сходят с ума.
В такси я пишу ему сообщение и стираю… И так три раза. Журналист, а не могу найти правильных слов, чтобы объясниться. В итоге, приехав на работу и закрывшись в кабинете, звоню ему и долго слушаю гудки.
— Да? — спрашивает он спокойно.
— Жанибек, привет, это я, — кусаю губу и сжимаю пальцами корпус мобильного.
— Привет, Мара, — вздыхает он. Обижен, я понимаю. — Что-то случилось?
— Случилось, да, — царапаю ногтями лоб в попытке найти правильные слова. — Я вчера вспылила и была не права. Прости меня, пожалуйста.
— За что?
— За то, что я дала тебе повод, — задерживаю воздух в лёгких. — За то, что я… я не смогла ответить тебе взаимностью. Прости меня.
Несколько секунд он просто молчит, и в какой-то момент мне кажется, что он уже не со мной, хотя звонок не сброшен.
— Жан…
— Я понял. Я тебя услышал, Мара. Спасибо за звонок. Извини, но мне надо идти.
— Конечно, — спохватываюсь я, но он, не дослушав, кладёт трубку.
Я швыряю мобильный на стол и, откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза и кружусь. Когда открываю их, вижу на широком подоконнике идеальный букет. Запах до сих пор стоит на весь кабинет. Что же теперь делать, если сердцу не прикажешь?
Собравшись с мыслями, начинаю готовить темы для планёрки. Когда звонит внутренний телефон, я напрягаюсь, боясь, что это Миллер, но, услышав голос друга, вздыхаю с облегчением.
— Зайдёшь?
— А что мне за это будет? — хмыкаю я, тянусь за солнцезащитными очками.
— Сплетня, — усмехается Айдар.
— О, свежие сплетни. Это мы всегда пожалуйста. Иду, — приходится приложить усилие, чтобы звучать беззаботно, но я боюсь, что, увидев меня, главред всё поймёт.
Так и происходит.
— Не спрашивай, — поднимаю ладонь.
— Гюльчатай, открой личико, — ржёт он, а я показываю ему средний палец. — Ладно-ладно. Я тебя видел в хлам, ты меня — когда у тебя глаз распух от укуса осы.
Айдар обладает даром убеждения. Да и мне уже терять нечего.
— Ох ты ж блядь… — протягивает он, морщась. — Бухала?
— Нет, — рявкаю я и сажусь на диван.
— Ревела?
Молчу и устраиваю затылок на подголовнике.
— Значит, ревела. А скажи-ка мне, Юсупова, не ты ли причина поездки нашего шефа в столицу нашей родины?
Опускаю голову и смотрю на него.
— Миллер в Астане?
— Ага. Птичка на хвосте принесла: улетел ни свет ни заря, вернётся вечером.
— М… — всё, что я могу сказать. — У него в Астане девушка. Наверное, поехал к ней.
— Расстаться?
Вопрос застаёт меня врасплох. Я не знаю, что ответить, но внезапно чувствую укол ревности прямо в сердце. Значит, поехал к ней… кажется, её зовут Нелли.
Всё правильно. Я это понимаю.
Но почему тогда так больно?
— Это и есть твоя сплетня? — встаю, разглаживая складки на платье.
Айдар смотрит на меня с горькой ухмылкой. Он слишком умный, чтобы не догадаться. Я ведь ещё недавно говорила ему, что Дарина качает его на эмоциональных качелях, а сама в итоге залезла на них с Миллером.
— Ты вечером свободна?
— А ты с какой целью интересуешься?
— Забыться хочу, — честно признаётся он.
— Я тоже, — будто тянут за верёвки ко дну.
— После выпуска в «Пинту»?
— Давай.
Вернувшись в кабинет, снова приступаю к «наличке» — списку сегодняшних тем, как вдруг снова звонит телефон.
— Да? — говорю, придерживая трубку плечом.
— Акмарал, это охрана. Нам оставили пакет для вас.
Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза.
Ну вот, Миллер. Ты и здесь нашёл способ напомнить о себе — даже когда тебя нет рядом.
В «Пинте», как всегда, много народу, несмотря на будний день и десять вечера. Айдар неслучайно меня позвал сюда — он сегодня без машины и поэтому пьёт уже второй бокал пива. Я ограничилась коктейлем, жую свой салат и краду с тарелки друга чечил. Он привык, что я так делаю, и уже не обращает внимания.
— У тебя тоже что-то случилось? — спрашиваю, отправляя в рот ниточку сыра.
Айдар делает глоток тёмного и слегка морщится. То ли пиво горьковато, то ли мой вопрос ему не по душе. Но раз он сам предложил сегодня приехать сюда, значит, ему хочется выговориться.