Страница 57 из 100
Смотрю на него в полном недоумении. Мозг отказывается складывать этот пазл — от дикой усталости, — но потом происходит резкий щелчок.
Взгляды, мимика, жесты, когда он увидел меня с цветами. Потом вызвал к себе, подошёл ближе.
Артур.
Это он. Конечно, он. И как я раньше не додумалась. Он не любил дарить цветы — дарил что-то полезное. Чёртов рациональный Козерог.
Жар стыда накатывает волной, заставляя щёки адски пылать. Мне вдруг становится невыносимо неловко перед Жанибеком, хотя я не сделала ничего плохого и предосудительного.
— Я… я не знаю, что сказать, — выдавливаю я. Голос звучит потерянно и глупо.
Жанибек не отвечает. Он плавно перестраивается и паркуется в ближайшем свободном кармане вдоль бордюра.
Двигатель глохнет. Внезапная тишина оглушает. Я напрягаюсь, чувствуя, как воздух в салоне начинает трещать от напряжения.
Жанибек наконец поворачивается ко мне. Его лицо в свете уличного фонаря кажется другим — линии жёстче, тени глубже.
— У тебя кто-то есть, Мара? — спрашивает он тихо, но чётко. — Ты с кем-то параллельно встречаешься?
— Что? Нет, нет, — качаю головой слишком быстро, слишком нервно. — У меня даже на нормальные свидания с тобой времени нет из-за работы.
— Тогда я ничего не понимаю.
Я вижу, как он меняется на глазах. Та мягкость и спокойная уверенность, что меня так подкупали, отступают. Сейчас он напряжён, непривычно зол, но всё ещё пытается держать баланс. Он взрослый мужчина, которому кажется, что его обвели вокруг пальца. И ему это не нравится.
Я молчу.
Что я могу сказать?
Оправдываться за то, что мой бывший муж прислал мне кофе? Звучит как бред сумасшедшего или как жалкая отмазка.
— Ты мне нравишься, Мара. Очень, — говорит он, и в его голосе нет прежней теплоты. Только констатация факта и накопившееся раздражение. — Я не разбрасываюсь словами и поступками просто так. Но я тоже не мальчик. Я жду взаимности. Жду от тебя хоть какой-то встречной ласки, реакции — но не вижу этого.
Он прав. На все сто. Я сидела рядом с ним, как красивая холодная кукла, убеждая себя, что именно так и выглядят идеальные отношения. А внутри была пустота и шум собственных серых мыслей.
— И когда ты написала сегодня «Спасибо за кофе», я напрягся сразу. Подумал, что ты ещё с кем-то переписываешься и дуришь нас обоих.
— Хорошего ты обо мне мнения, — горько усмехаюсь я. Но в этой усмешке почему-то нет обиды.
— А что мне ещё думать? Я повторяю: я не мальчик, Мара.
— Я вижу.
Он делает глубокий вдох, будто собираясь с силами для последнего броска.
— Я спрошу один раз и больше не буду к этому возвращаться. Ты хочешь продолжать наши отношения? Ты хоть что-то чувствуешь ко мне?
Вот она — точка невозврата, после которой ничего не будет как прежде. Жанибек заслуживает правды, даже если она его ранит. Тяжело снова не оправдать чьи-то ожидания. Грусть накрывает меня тяжёлым, холодным покрывалом. Я поджимаю нижнюю губу, чувствую, как она дрожит, и медленно, с трудом, мотаю головой.
— Прости. Нет. Прости меня. Ты очень хороший. И у тебя есть право всё это спрашивать. Но… я не та, кто тебе нужен.
Он опускает голову и ухмыляется.
— А я думал — та. Я почти в тебя влюбился.
Слёзы уже подступают к горлу, но я заставляю уголки губ дрогнуть усталой, печальной улыбкой.
— Хорошо, что только почти.
— И кто тебе тогда нужен? — его вопрос звучит не как вызов, а скорее как последняя попытка понять эту абсурдную загадку, которой я для него стала.
Я замираю. Деревья на улице уныло качаются, первые жёлтые листья срываются с клёнов и летят по воздуху. Из уголка глаза предательски по щеке катится горячая слеза.
— Я не знаю, — говорю тихо, глядя в темноту за окном. — Я правда думала, что хорошо изучила себя за последние годы и разложила по полочкам. Но я… как любой живой человек… не знаю. Прости меня. За то, что потратила твоё время. За то, что заставила поверить в то, чего нет.
Он кладёт руку на руль, отворачивается от меня и смотрит в окно. Он даёт понять, что разговор окончен. Вот такой разбег — от шикарного букета утром до болезненного финала вечером.
Я открываю дверь. Холодный ветер стремительно врывается внутрь, хлещет по лицу.
— Мара, подожди…
Его голос ударяет в спину, но я останавливаюсь и не оборачиваюсь.
Я просто убегаю… трусливо или нет — убегаю. От него, от себя, от внезапной неразберихи в личной жизни.
Ветер не только гонит листья по земле, но и забирается под блузку, развевает волосы. Слёзы текут по щекам, и я даже не пытаюсь их смахнуть. Ноги сами несут меня по знакомым тротуарам — мимо светящихся окон, мимо чужих жизней.
Жанибек, к счастью, не бежит за мной и не пытается вернуть. Он слишком горд и слишком умён для этого. И я благодарна ему за порядочность.
Я наконец останавливаюсь и задыхаюсь: воздуха в лёгких катастрофически не хватает. В голове крутится одна и та же карусель из мыслей: запуталась. Запуталась ещё больше. Сердце снова не слышит разум. Разум, который кричит: «Не делай этого! Не наступай на те же грабли! Не сбивайся с ритма только потому, что он снова рядом!»
Отдышавшись, вытираю слёзы и отвожу волосы от лица.
В сумке звонит телефон. Я вытаскиваю его из кармашка и смотрю на дисплей.
Артур.
Что тебе надо? Зачем ты звонишь, если знаешь, что я уехала с другим?
Проклятое, бестолковое сердце, которое молчало рядом с хорошим человеком, сейчас бьётся так сильно, что будто пробивает грудную клетку насквозь. Я злюсь. Страшно злюсь — на него, на себя, на то, что снова вхожу в эту проклятую реку.
Принимаю вызов и, опустив все любезности, говорю:
— Что тебе надо, Миллер? Рабочий день закончился.