Страница 56 из 100
Глава 34. Мы выбираем, нас выбирают
Кто ошибется, кто угадает - Разное счастье нам выпадает. Часто простое кажется вздорным, Черное - белым, белое - черным.
Светлана Крючкова, "Мы выбираем"
На экране застыл текст, который я второй раз читаю, но теряю нить повествования. А всё потому, что мои мысли не здесь, а там, где повисла недосказанность и напряжение так и не развеялось, несмотря на телефонный звонок, который не дал ему задать мне вопрос после моих слов о том, что мне хорошо с другим.
Упершись локтями в стол, провожу ладонями по лицу, пытаясь стереть не только усталость, но и его образ. Ту холодную, расчётливую ясность в глазах, когда он предлагал новую должность. И ту вспышку ревности, интереса, сожаления — когда я солгала ему про Жанибека.
Он был недоволен, что нас прервали, но не мог не принять тот звонок. Я же вздохнула с облегчением и поспешила уйти. Забежала по пути к себе в туалет и увидела в зеркале, что густо покраснела от собственной лжи, в которую он, кажется, поверил.
И тут, словно по заказу, на экране телефона всплыло имя. Жанибек. Пришёл запоздалый ответ на утреннее сообщение.
«Рад, что понравилось. Ты сегодня во сколько освобождаешься? Хотел увидеться».
Пальцы зависли над клавиатурой. Сначала я хочу отказаться — мол, устала, работы много. Но потом решаю всё-таки согласиться на встречу. Ещё один шанс, ещё одна попытка построить что-то.
Я: «Я заканчиваю в 21:40».
Жанибек: «Ты, наверное, будешь голодная. Можем поужинать».
Я: «Да нет, обычно я после выпуска никакая».
Его ответ приходит очень быстро.
«Тогда довезу тебя до дома. Не хочу, чтобы ты добиралась на такси так поздно».
Поджимаю губы и покачиваю головой, глядя на экран. Идеальный, заботливый, человечный. Ну что мне ещё нужно? Ну почему же я не могу ответить ему тем же? Почему мы выбираем, нас выбирают — и как это часто не совпадает?
Все эти вопросы проносятся в голове с досадой, которая тут же вызывает острое чувство вины и преследует меня до конца рабочего дня.
Вечер пролетел в привычной предэфирной лихорадке. Когда Райана, ставшая послушной и тихой, как мышка, традиционно попрощалась со зрителями, я почувствовала себя выжатой, как лимон. На автомате дошла до кабинета, собрала вещи, закрыла кабинет, а на лестнице столкнулась с Айдаром.
— Подвезти тебя? — спрашивает он, зевая.
— Нет, за мной приедут, — отвечаю, проверяя телефон. Жанибек написал, что подъезжает.
— А-а-а, — Айдар толкает меня в плечо. — Цветочник твой.
— Ну он не «мой» пока.
— Ключевое слово — «пока», да? — усмехается друг.
В этот момент нас обходит Миллер. Он не смотрит в нашу сторону, ускоряет шаг, прижав телефон к уху. Айдар понижает голос до шёпота:
— Блин, прости. Я же не знал, что он рядом.
Я равнодушно пожимаю плечами.
— Ты здесь при чём? Лично я не сделала ничего плохого.
Первым здание покидает Артур. Он так и не смотрит на меня, и это равнодушие почему-то снова давит. Выйдя на крыльцо, я вдыхаю полной грудью, но неизменно чувствую тревогу. Вечерний воздух пахнет зеленью и приближающейся осенью.
У подножья лестницы останавливается машина Жанибека. Он выходит из неё и, увидев меня, поднимает руку, приветствуя.
— Удачи, — говорит Айдар.
Поворачиваю голову и смотрю на него. Мне кажется, он всё во мне понимает, потому что так же запутался в своих чувствах к замужней женщине, как и я — в своих.
Быстро спустившись по ступенькам, подхожу к Жанибеку. Свет фонарей падает на нас, выхватывая красивые, чёткие черты мужчины: густые, но аккуратно подстриженные чёрные волосы, высокие скулы, тёмные глаза. Он неотразим, решителен и смотрит так, что я всё понимаю.
— Привет, — говорит он и наклоняется, чтобы приобнять меня и поцеловать в щёку.
— Привет, — отзываюсь я. — Ещё раз спасибо за кофе и цветы. Я оставила их в кабинете, у них такой чудесный запах.
— Надо было приехать с цветами для дома, — он качает головой.
— Нет, что ты, не стоило… Мне, наоборот, приятно. Кофе, пончики, цветы…
Резкий, оглушительный гудок заставляет нас обоих вздрогнуть и повернуть головы на звук. Свет фар, включённый на полную мощность, ослепляет. Я поднимаю ладонь, прикрывая глаза, но успеваю разглядеть автомобиль Миллера и его силуэт за рулём.
Он стоит прямо за машиной Жанибека, которая перекрыла выезд. Артур снова ударяет по клаксону, требуя расчистить дорогу, но я знаю, что дело не только в этом. Он снова злится. Видит, что это я, — и злится.
— Какой нервный, — недовольно щурится Жанибек.
— Пожалуйста, давай быстрее поедем, — дотрагиваюсь до его руки, чтобы успокоить. Чёрт его знает, может, Жан тоже из тех горячих восточных мужчин, которые терпеть не могут, когда им сигналят.
— Поехали!
Он быстро открывает мне дверь, обходит машину и, прежде чем сесть, вскидывает руку, показывая, что сейчас уедет.
Вжавшись в кресло, прикусываю нижнюю губу и смотрю в боковое зеркало, пока Жанибек заводит мотор и давит на газ. Чёрный седан Миллера тут же, без паузы, едет за нами. Свет фар в отражении слепит, нервы натягиваются, как струна, и я на ней — такой тонкой и хрупкой — балансирую, словно канатоходец в шаге от падения.
Тело бьёт неприятная, липкая дрожь, как при лихорадке. Смотрю в лобовое стекло, закрываю глаза и стараюсь дышать ровно, в попытке унять беснующееся сердце.
— Устала? — спокойно спрашивает Жанибек минут через пять.
— Да, последние дни на работе сложные.
— Из-за захвата заложников?
— Во многом да.
— Есть что-то ещё?
Поворачиваю голову и вопросительно смотрю на него. Он внимательно следит за дорогой: брови сведены к переносице, руки крепко держат руль. В салоне повисла недосказанность. В последние недели в моей жизни появились эти грёбаные полутона, которые раскачивают меня, как шумные волны. Так — в основном с Миллером, но теперь и с Жаном. Потому что я чувствую: он хочет о чём-то спросить, но не всё ещё думает, стоит ли.
— Нет, — произношу твёрдо.
— Это хорошо. Плохо, когда завал на работе смешивается с личными проблемами.
— Жанибек, — нахмурившись, вновь гляжу на него, — ты хочешь у меня что-то спросить?
Он немного молчит, но потом сдаётся и вздыхает.
— Хотел, да, — соглашается, когда мы останавливаемся на светофоре. — Сегодня я отправил тебе цветы.
— Да, очень красивые, шикарные, спасибо тебе, — нервно тараторю.
— Но я не отправлял тебе кофе.