Всего одна ночь

— Ты… что-то ещё хочешь спросить? — стараюсь говорить ровно, не выдавая волнения.

Он кивает. Медленно, будто взвешивает каждое слово и движение. И вдруг подходит ближе. Пятиться некуда — за спиной бетонная стена. Приехали.

Амир останавливается передо мной. Его рука поднимается, кончики пальцев едва касаются моего запястья. От этого лёгкого прикосновения по телу пробегает ток — короткий, острый, будто прямо в сердце.

Я поднимаю взгляд. Между нами всего несколько сантиметров.

— Что? — шепчу.

Он смотрит прямо в глаза.

— Дождешься меня?

— Странный вопрос, —нервно сглатываю.

— Я знаю, сейчас ты меня ненавидишь из-за того, что случилось. И имеешь на это право. Я не предотвратил. Из-за меня вы всё это пережили. И мне жаль.

Я молчу, ощущая, как внутри сжимается моя раненная душа. Эта его сдержанность, виноватая мягкость — опаснее любых оправданий.

— Амир… — начинаю, но он не даёт договорить.

— Я не ищу оправданий, — продолжает он тихо. — Просто хочу, чтобы ты знала: я не уйду. Не исчезну. Не оставлю вас.

— Ты не понимаешь, — шепчу. — После всего я не могу так просто...— слова застревают на полпути.

— Я и не тороплю, — говорит он. — Просто дай мне возможность доказать. И дождись.

Он всё ещё держит меня за запястье. Не крепко, но этого достаточно, чтобы я чувствовала лёгкое покалывание от соприкосновения.

В моём узком коридоре смешалось слишком много признаний, чувств, эмоций: от злости, которая уходит, до прощения, смирения и неожиданного желания попросить его остаться. Потому что страшно. Но, разумеется, я этого не сделаю. Я, может, и сошла с ума, но не настолько.

Он шагает вперёд. Между нами остаётся крошечное расстояние, как когда-то в гостиничном лифте, когда я призналась ему в том, что впервые собираюсь переспать с незнакомцем. Безумная! Какая же я тогда была безбашенная, что пошла на такое. И как странно сейчас снова чувствовать это притяжение — сквозь годы и всё пережитое.

Амир смотрит на меня тёмными, усталыми глазами, и с моих губ срывается почти беззвучное:

— Амир… не надо.

Но голос предательски мягкий. Неуверенный. Не отталкивающий.

Он замирает, словно прислушивается к моему тону, а потом чуть наклоняет голову.

— Прости меня, — его ладонь касается шеи, уходит назад, обхватывает, большой палец поглаживает кожу.

— Амир…

— Прости, — притянув к себе, целует в щёку, и я закрываю глаза. — Прости, моя милая…

Касается виска, приятно царапает, ласкает, целует закрытое веко.

— Прощу. Дай время.

Открыв глаза, вижу его взгляд. Склоняю голову и принимаю его поцелуй, обняв за плечи. Дежавю. Очередное падение. Желание, яркой искрой разгорающееся до пламени внутри.

Амир останавливается первым, шумно дышит, утыкается лбом в мой лоб.

— Я всё равно вернусь, — шепчет он. — Завтра.

— Приходи, — разрешаю.

И, не сказав больше ни слова, он выходит.

Дверь тихо закрывается, а я стою, прислонившись к холодной стене, всё ещё чувствуя на коже его пальцы.