Всего одна ночь

Глава 32. Больничный

Лена

Тим сильно плачет ночью и зовёт меня. Я забираю его на диван, целую, обнимаю, пою ему колыбельную сквозь сон. Но всё равно он беспокойный, плаксивый, а под утро поднимается температура. Не знаю, что это — очередной вирус или он вчера так переволновался?

Вождик не хочет просыпаться, и с горем пополам я ставлю ему градусник и жду положенное время рядом. Как я и предполагала — тридцать восемь с половиной. Ставлю ему свечку, которую он не любит, и он снова плачет. Подняв его на руки, хожу с ним по квартире, ставлю чайник, звоню шефу и прошу разрешения поработать сегодня удалённо. Я могла бы попросить маму посидеть с Тимошкой, но после вчерашнего инцидента я сама вымотана и выжата как лимон.

Температура спадает долго. Тимур лежит у меня на коленях, уткнувшись лбом в живот, и стонет:

— Мама, я не хочу болеть.

— Я знаю, котёнок, — шепчу, целуя макушку. — Сейчас всё пройдёт.

И когда всё более или менее стабилизируется, я радуюсь, но понимаю, что через часа четыре всё может снова повториться. Пока же он ожил, попросил поставить мультфильмы, но от еды отказался. Зато тёплую воду я в него кружками вливаю.

Пока по телевизору идёт «Робокар Полли», ставлю кастрюлю на плиту, чтобы сварить куриный суп с лапшой. Тим любит. Из зала доносится кашель — вот ещё один нежданчик, который мне совсем не нравится. И тут, как по заказу, звонит мама и спрашивает, как наш вождь.

— Вот только сбила температуру, но начался кашель. Понаблюдаю сегодня, если что — завтра утром врача вызову.

— Правильно, — говорит мама. — Только не затягивай. Сейчас всё быстро спускается в бронхи.

И то верно. Пока вода закипает, делаю влажную уборку. Когда вожу тряпкой по полу на кухне, звонит телефон, и я, вытерев мокрую ладонь о штаны, поднимаю трубку, хотя входящий с незнакомого номера.

— Елена? Здравствуйте, меня зовут Румани Ахмедовна. Я уже выезжаю, через двадцать минут буду.

— Простите, что? — удивляюсь.

— Я — педиатр. Выезжаю к вам.

— Я не вызывала врача.

— Да? Мне позвонил ваш папа — брат моей постоянной клиентки. Попросил до обеда заехать. А вы не в курсе?

Я замолкаю и закипаю.

— Папу случайно не Амир зовут?

— Амир, — спокойно отвечает врач.

— Хорошо. Конечно, мы вас ждём.

Я опускаю руку с телефоном, медленно выдыхаю. Спокойно, Лена. Не горячись.

Я пытаюсь уговорить себя, но на самом деле у меня уже пар из ушей идёт. Звоню Амиру, но он не отвечает. Два раза!

Ему везёт, потому что меня отвлекает кашель Тима. Мой мальчик снова температурит — на этот раз тридцать девять. Теперь я уже включаю всю свою тревожность, снова ставлю свечку, хоть он и сопротивляется, а потом заставляю выпить стакан воды.

К моему счастью, педиатр скоро приезжает. Это взрослая, полноватая женщина со светлыми глазами. Волосы аккуратно собраны в тугой пучок на затылке. Тим тоже выбегает её встречать и смотрит с интересом.

— Привет! — она наклоняется и протягивает ему руку.

— Привет, — отвечает он без стеснения сиплым голоском.

— А что случилось?

Малыш театрально вздыхает, разводит ручки в стороны и опускает глаза:

— Я заболел.

— Заболел? Это не очень, да? Давай я тебя посмотрю, хорошо?

— Хорошо.

Есть контакт. После всех манипуляций врач говорит, что бронхи и лёгкие чистые, но у Тима герпетическая ангина, которая и даёт такую высокую температуру. Она пишет нам список лекарств и спрашивает, нужна ли справка в детский сад. Конечно, нужна. Она даёт её с открытой датой, и мне не придётся бегать с ним в поликлинику, чтобы её закрыть. Что за чудо-женщина!

В конце приёма она оставляет номер телефона и говорит, что я могу ей написать, если возникнут вопросы. Ну всё, я сражена наповал.

— Сколько я вам должна? — спрашиваю, включая телефон.

Она улыбается:

— Уже всё оплачено. Ваш… папа перевёл заранее.

— Конечно, — тоже улыбаюсь. — Спасибо большое.

— Выздоравливайте, — говорит она, поднимаясь.

Когда дверь за ней закрывается, набираю номер нашего «папы». В этот раз он отвечает быстро.

— Лена? Как Тим?

— Ангина. Герпетическая, — отвечаю коротко. — Тебе не кажется, что стоило предупредить, что ты вызвал врача? Мне не нравится твоя самодеятельность.

— Я собирался, — спокойно говорит Амир. — Но было совещание. Не успел.

— Хорошо, — отрезаю. — Пока.

— Подожди. Что выписали?

— Лекарства, — язвлю я. — Не переживай, я попрошу папу сходить в аптеку.

— Пришли мне список, тебе их доставят.

— Амир… — шумно выдыхаю.

— Лена, — тоже злится. — Я полночи не спал. Прошу, хотя бы ты не начинай. Просто скинь список. Вечером приеду.

— Ладно, — пробурчав, сбрасываю звонок, кладу телефон на стол и возвращаюсь в зал. Тим лежит на диване и смотрит мультик. Лоб всё ещё горячий, глазки влажные, больные.

Я сажусь рядом, накрываю его пледом и тянусь за назначением врача. Всё-таки фотографирую его и отправляю Амиру. Спустя полчаса, когда температура снова спала и Тим уснул, на пороге появляется курьер из аптеки и вручает мне пакет. Благодарю его, закрываю дверь и иду на кухню, где вытаскиваю коробки и выставляю их на столешницу.

И вроде бы я всё ещё злюсь на него. Очень злюсь. Но ангел на моей светлой стороне нашёптывает, что он старается, он любит сына и переживает за него. Тогда почему я с ним такая стерва?

Демоница на другом плече парирует:

— Потому что он женат. И жена у него ку-ку.

Но свет всё-таки поглощает тьму, и, взяв в руки телефон, я пишу ему сообщение:

«Лекарства получила. Спасибо».

«Тиму лучше?»

«Да. Спит».

«После работы заеду».

«Хорошо», — отвечаю и поджимаю губы.

Тим будет счастлив.

А вот я… я боюсь вновь посмотреть в его глаза, потому что в последнее время вижу в них нечто большее.

Когда после семи звонят в дверь, я знаю, кто стоит за ней. У меня с этим человеком уже шестое чувство развилось, кажется. Я выдыхаю и открываю.

Первое, что вижу, — букет роз. Не просто розы, а роскошные, плотные бутоны, бархатные лепестки, тонкие капли воды на зелёных стеблях. На секунду у меня пропадает дар речи. Взгляд поднимается выше — и наши глаза встречаются. Он выглядит уставшим: под глазами тени, плечи напряжены, но смотрит виновато, будто извиняется.

— Мама-а-а! — из зала несётся Тим и, не добежав двух шагов, резко меняет траекторию: — Папа!