Страница 4 из 19
— Артём Сергеевич, — я подняла на него глаза и постаралась вложить в голос всю свою решимость, хотя колени уже подрагивали, — давайте начистоту. Я пышка. Я не модель. Не худая, не звонкая, не та женщина, на которых такие, как вы, оборачиваются на улице или в ресторане. У меня пятьдесят второй размер одежды, округлые бёдра, большая грудь и живот, который я не втягиваю, потому что люблю вкусную еду и ненавижу тренажёрные залы. Я знаю, как это выглядит со стороны. Я проходила через это — с бывшим, который был фитнес-тренером и пытался переделать меня под свой стандарт, а когда не получилось, начал гулять. Я не хочу быть чьим-то экспериментом. Не хочу быть минутной прихотью, экзотическим увлечением из серии «попробовать пышку, пока в городе скучно». Поэтому, пожалуйста, прекратите этот… этот флирт, или что это такое. Это неуместно.
Он выслушал меня молча. Не перебивая. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока я вываливала на него всю эту кучу комплексов и старых обид. И когда я закончила, в его глазах мелькнуло что-то, чего я никак не ожидала. Не насмешка. Не раздражение. Не снисходительная жалость. Что-то… похожее на нежность пополам со злостью. Как будто он был зол не на меня, а на тех, кто заставил меня думать о себе такое.
— Закончили? — тихо спросил он.
— Закончила.
— Тогда слушайте меня внимательно, Кира Александровна. Мне плевать на размер вашей одежды. Мне плевать на то, что вы называете себя «пышкой». Я не фитнес-тренер, не мальчик и не идиот. Я взрослый мужчина, который видит перед собой женщину — умную, дерзкую, красивую, с такими глазами, в которых можно утонуть, если смотреть дольше десяти секунд, и с таким острым языком, который я мечтаю заставить замолчать с прошлой планерки.
Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Воздух в комнате стал плотным, как сироп, в котором я тонула.
— И да, вы правы, это неуместно, — продолжил он, не отводя от меня своих серых глаз. — Я ваш начальник. Я не должен этого говорить. Не должен смотреть на вас так, как смотрю. Не должен думать о вас по ночам, когда не могу уснуть. Но вы спросили — я ответил.
И он поцеловал меня.
Это не был робкий, пробный поцелуй — мол, извините, не удержался. Нет. Он целовал меня так, будто хотел выпить всю, до самого дна, и оставить пустую оболочку. Одна рука легла на мою талию — крепко, собственнически, пальцы сжались на мягкой ткани халата, вминая его вместе с платьем под ним. Вторая рука зарылась в волосы на затылке, вытаскивая шпильки и фиксируя голову в нужном положении. Его язык раздвинул мои губы — требовательно, без спроса, не оставляя мне выбора, — и я, вместо того чтобы оттолкнуть, просто… ответила.
Вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как твёрдые мышцы перекатываются под тонкой тканью рубашки. Мои пальцы сжались на его предплечьях, и он застонал — низко, гортанно, мне прямо в рот. Его язык скользнул по моему, сплетаясь, изучая, а потом он втянул мою нижнюю губу, чуть прикусил зубами — не больно, но так, что у меня из горла вырвался тихий, совершенно неприличный, животный стон. Капитуляция. Полная и безоговорочная. Позорная.
Сколько это длилось, я не знаю. Может, секунд десять. Может, вечность. Время перестало существовать — остались только его губы, его язык, его руки на моём теле, его запах в моих лёгких. Но в какой-то момент остатки разума пробились сквозь пелену желания, и я оттолкнула его. Сильно. Со всей дури, на какую была способна.
— Забудьте, — выдохнула я, глядя на него дикими, пьяными глазами. — Этого не было. Забудьте, Артём Сергеевич.
И выбежала из комнаты, пока он не успел ничего сказать. В коридоре я прижалась лбом к холодной кафельной стене и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание.
Губы горели. Тело дрожало. Внизу живота разливался тяжёлый, горячий жар — такого со мной не было со времён институтского романа на третьем курсе. В голове билась только одна мысль: «Кира, ты влипла. По-крупному. Беги, дура, беги пока не поздно».
Но бежать было поздно.
Я уже стояла на краю обрыва. И, кажется, хотела шагнуть.