Страница 30 из 66
Спорить не стала и, не задавая лишних вопросов, принялась неистово просить Светлого Бога, чтобы поберёг тех, кто сейчас сражался в лагере с воинами Кровавого Эдварда. А потом внезапно чувство болезненного озарения пронзило меня как та молния, что растянулась огненной вспышкой над лагерем. Не отпусти я Эйрика, не привёл бы он злодеев, и не погубили бы они воинов Радмира. Выходит, оставив его в живых я совершила большее зло?! Я, и никто больше, виновата в случившемся...
— Сейчас вокруг нас защитный купол, — вдруг произнес Вещий.
— Что за купол? — я попыталась сосредоточиться на том, что говорил провидец, но вина за смерти людей Радмира, меня никак не отпускала.
— Мы спрятаны от всех на некоторое время. Ни палатку, ни нас никто не увидит. Даже если поднимутся на холм.
Я кивнула, будто Вещий сообщил мне о чем-то вполне обыденном. Не давали мне покоя и другие мысли. Почему Вещий, так запросто общающийся со своими богами, не предупредил воинов о грозящей опасности? Почему мне не пришли видения, чтобы я хоть как-то могла заподозрить приближение беды? В чём польза моего Дара, перед которым преклоняется даже Вещий, если я не могу воспользоваться им чтобы защитить других...
Я рухнула на подушку. И тут поняла, что звук тяжелых капель дождя перестал бить по палатке, словно дождь не долетал до нас вовсе. И вправду, как будто мы внутри какого-то купола. Вещий долго стоял на коленях. По ощущениям несколько часов, не меньше. И, наконец, произнёс:
— Они ушли.
— Вещий, скажи, почему ты заранее не рассказал нашим о нападении? Тебе же открываются видения, — не поднимая головы с подушки, спросила я.
Долго думала прежде, чем спросить, но всё же решилась. Ведь на самом деле... Было столько ситуаций, когда можно было хотя бы предупредить о грозящей опасности. Взять хотя бы моё ранение...
— Боги мне показывают только то, что считают нужным, — резко ответил провидец.
Наверное обиделся, подумал, что я усомнилась в его Даре. Ну а как не усомниться?! С каждым разом Дар прорицания открывался мне с новой стороны. Чем больше я рассуждала о его пользе, тем больше вопросов у меня возникало. Каким-то он многоликим оказывается.
Мучить расспросами не стала. Понимала, что Вещему, также как и мне, нелегко.
Вдвоём мы вышли из палатки. Дождь кончился. С океана дул промозглый ветер принося с собой горьковатый запах гари. Солнце не собиралось выглядывать из-за серых туч. Никакого купола я не увидела. Не почувствовала никаких преград.
— Действие защитного купола прекратилось?
— Да, теперь мы можем спокойно спуститься.
— Вещий, — спросила я. — А почему ты не сделал такой купол над лагерем?
Провидец резко посмотрел на меня.
— Я делаю только то, что мне позволяют, — ответил он не сразу. — А вот ты, можешь побольше моего.
— Я смогу делать защитный купол? — изумилась я.
— Купол – не великая способность.
— А что великая?
— Скоро узнаешь, — отрезал Вещий. — Идём.
Выпытывать то, что имеет ввиду провидец не имеет смысла. Если бы он хотел мне сказать больше, то сделал бы это. Наверное, боги ему открыли что-то важное, а делиться со мной раньше времени запретили... Только где ж мне терпению-то набраться? Вещий подумал об этом, прежде чем о таких серьёзных вещах заикаться?
Мы подошли к краю холма. Казалось, даже хмурое низкое небо с ужасающей ясностью прочувствовало то, что в этот миг отозвалось в моём сердце. В палатке мы пробыли часа два. За это время лагерь почти полностью разгромили. Целыми остались всего пару палаток. Кучи материи, которые когда-то были жилищами воинов вперемешку с каркасными брёвнами и переломанным деревянным настилом, валялись залитые чёрно-бардовыми лужами. С высоты холма мне было трудно разглядеть детали, но я отчётливо увидела и поняла, что между всем этим мусором лежат обездвиженные тела.
Я сдавленно сглотнула. В горле стало так сухо, что саднило до боли. Атака войска Кровавого Эдварда отражена с большими потерями.
Не дожидаясь Вещего, одна побежала вниз к лагерю. Вернее, к тому, что от него осталось. Ещё месяц назад я, как трусливый заяц, бросилась бы от увиденного в кусты. То ли виной всему изменения, произошедшие после ранения, то ли неожиданная привязанность к людям моего великана, но по своей воле я очутилась в настоящем аду.
Западная смотровая башня оказалась пустой. Под ней, сжимая в руке древко топора, лежал на боку часовой. Вся его спина жестоко изрублена. Вокруг лежало человек шесть убитых чужаков.
Лагерь представлял страшное зрелище. Разрушения легли по линиям стоящих палаток так, что теперь вместо ровных рядов образовались цепочки поваленных, разорванных пологов, вокруг которых разбросаны щепки и осколки деревянного настила, обломки палок, полуразрушенные бочки, поломанные плетённые корзины, и множество другого бытового мусора. Палатку Радмира, в которой я жила до ранения, найти было невозможно. Её, как и палатку Советов снесло с лица земли. В центре лагеря, где воины собирались у сходни, стояло три уцелевшие палатки. По вытянутой конструкции одной из них поняла, что это кухня Олафа. В конце лагеря, с восточной его стороны чернела вторая смотровая вышка. Её, видимо, подожгли, если бы не разразившийся ливень, то, и от неё не осталось бы следа.
Осторожно перешагивая через мёртвые тела, я надеялась обнаружить хоть кого-нибудь живым. От вида окровавленных, изуродованных останков знакомых лиц подгибались колени.
Краем глаза в паре шагов от себя заметила какое-то шевеление. Пригляделась и увидела Олафа. Он напрягался всем телом чтобы скинуть с себя неподъёмного мёртвого воина. Лицо у повара красное, глаза дикие, дышит тяжело. От радости чуть не закричала. Бросилась на помощь. Увидев меня, повар зарыдал как мальчишка.
— Ария! Не могу... Душит меня! Душит!
— Олаф, миленький! Сейчас, сейчас...
Я ухватилась за предплечье убитого воина, со всех сил напряглась и стянула его с повара. Осмотрела куда Олафа ранили. Из рассечённой мечом раны на лодыжке белела кость. Меня передёрнуло. Конечно, с таким ранением выбраться из-под грузного тела в одиночку у него бы ни за что не получилось.
— Я помогу тебе дойти до сходни, это близко. Там я видела уцелевшие палатки. Поищем, чем тебя перевязать.