Страница 37 из 81
К вечеру остатки полка собирались вдали от поля. Люди подходили группами, каждый новый знакомый вызывал короткое облегчение. Щеглов пересчитывал, стирал цифры и снова считал. Тимофей оказался рядом, Бессонов тоже. Горбунова и артельной фуры не было.
Михаил искал Платона, хотя сам оставил его тело.
— Не придёт, — сказал Щеглов.
— Знаю.
— Тогда зачем смотришь?
Ответа не существовало.
Горбунов появился ночью. Артельная лошадь была потеряна, фура застряла возле переправы, котёл он привёз на чужой телеге вместе с мешком крупы и тремя ранеными.
— Муки нет, — сообщил артельщик. — Лук есть.
— Платона убили.
Горбунов сел возле колеса.
— Значит, долю его запишем.
— Куда?
— Кому положено. Если родня найдётся — родне. Не найдётся — на помин.
Платонова невидимая часть артельного капитала пережила хозяина. Михаил вспомнил разговор о лошади и понял, что общий котёл действительно был разновидностью бессмертия, только скромной: доля умершего продолжала везти живых.
Пищу варили после полуночи. Крупы хватило на жидкую кашу. Михаил съел две порции, хотя голод требовал больше, и отдал третью Тимофею, у которого дрожали руки.
— Сам ешь, — сказал тот.
— Ты ранен.
Только тогда Тимофей заметил порез на голове. Сабля прошла по киверу и рассекла кожу. Руднев обработал рану, после чего занялся носом Михаила.
— Сломан?
— Он и был.
— Теперь старался исправить с другой стороны.
Кость действительно сместилась. Лекарь вправил её грубым движением. Михаил едва не ударил его.
— Вот теперь узнаю обычного человека, — заметил Руднев. — А то раны у тебя закрываются, усталости нет, сердце упрямое.
— Сегодня устал.
— Хорошо. Это успокаивает.
Полк потерял почти половину людей убитыми, ранеными и пленными. Точное число появится позже и будет меняться в разных документах. Гораздо быстрее пришла весть о знамёнах.
Сначала говорили, что утрачены все четыре. Затем кто-то принёс полотнище, спасённое Старичковым и переданное через рядового Чайку. Появились рассказы о Грибовском, Павлове и Шамове, сохранивших белое знамя. Другие уверяли, что полотнища были заранее сорваны по приказу Селехова; их противники называли это попыткой оправдать бегство.
Бессонов пресекал споры одинаково:
— Кто нёс — тот знает. Очевидец помнит. Не бывший там расскажет красивее всех.
Для императора и командования потеря знамени оставалась позором. Полкам, лишившимся полотнищ, не полагалось новых до будущего отличия. Азовцы ещё не знали, что пожалование Георгиевских знамён за Шенграбен отменят именно из-за Аустерлица. Одна храбрость не погашала другого поражения; государственная память вела собственный счёт.
Михаил записал увиденное на листах Руднева.
Он не видел, сколько знамён было потеряно. Не знал, кто отдал приказ снимать полотнища. О поступке Старичкова или ночной находке Замарина свидетельствовать не мог. Зато помнил Грибовского у знамённой группы, разбитую фуру, смерть Платона и собственное решение взять малый аптечный ящик.
Рядом Бессонов диктовал другую версию Тимофею:
— Напиши: полк вышел, знамён французу не отдал.
— Но потеряли же.
— Полотнище — знамя. Древко — палка.
— В начальстве считают иначе.
— Оно далеко стояло.
Так возникала полковая легенда: не как сознательная ложь, а как способ сохранить достоинство людей, которые действительно дрались, умирали и спасали полотнища, хотя общий итог назывался разгромом.
Через несколько недель у Михаила снова начал срастаться нос. Он остался кривым, отёк ушёл быстрее обычного, а дыхание немного улучшилось. Руднев заметил, но приписал результат вправлению.
Врач пока собирал странности, не складывая их вместе.
Сам Михаил складывал.
Горячка, короткий сон, голод, рост, рана под Шенграбеном, новый перелом носа. Тело исправляло опасное прежде удобного, но ожоги, родинки и старая кривизна сохранялись. Если внутри существовал механизм, он распределял ресурсы.
Эта мысль была первой гипотезой о симбионте, хотя слова «симбионт» Михаил ещё не произносил.
Дорога назад началась без торжества. Побеждённые полки двигались на восток, собирали отставших и хоронили тех, кого могли. Наполеон выиграл сражение, которое через поколения будут разбирать на картах. Для Михаила победа французского императора измерялась отсутствием одного голоса возле котла.
Платон больше не говорил, что рядом с Михаилом голодно, зато не скучно.
Примечание от автора
Благодарю всех, кто дошёл с героями до Аустерлица. Чтобы следить за продолжением, подпишитесь на автора, роман и цикл «Эхо симбионта».
Пожалуйста, поставьте отметку «Нравится»: она помогает продвижению книги и привлекает к ней больше читателей.
Если глава оставила неприятные вопросы или вы заметили историческую ошибку, расскажите об этом в комментариях. Честная реакция помогает автору исправлять текст и точнее вести дальнейшую историю.
Битва при Аустерлице, 2 декабря 1805 года
Битва при Аустерлице, 2 декабря 1805 года. Автор: Франсуа Жерар. Дата создания: 1810.
Аустерлиц, 2 декабря 1805 года — триумф Наполеона и катастрофа союзников. Главная батальная сцена главы об Аустерлице и разгроме союзной армии.
План сражения при Аустерлице
План сражения при Аустерлице. Автор: неизвестный картограф. Дата создания: 1805.
План Аустерлицкого сражения 1805 года. Схема расположения русско-австрийских и французских войск, Брюнна, Аустерлица и окружающей местности.