Страница 26 из 74
Глава 17
Мира
Я сидела на кухне, глядя, как за окном медленно просыпается город. Солнце только начинало золотить верхушки деревьев, а у меня в груди уже бушевала целая буря. Три дня. Три невероятных дня, наполненных им, его прикосновениями, его голосом, его теплом. Я до сих пор чувствовала на своей коже его руки, до сих пор слышала его шепот. И сейчас мне предстояло вернуться в реальность.
Дар заказал с доставкой мне одежду, хотя почти все время я ходила в его футболке.
Я оделась тщательнее, чем обычно. Выбрала спокойное платье, убрала волосы, сделала минимум макияжа. Чтобы выглядеть уверенной, но не вызывающей. Матерью, а не любовницей. Матерью, которая должна сообщить своим дочерям новости, способные изменить всю нашу жизнь.
Перед выходом он обнял меня у двери. Крепко, так, что я уткнулась носом в его грудь и вдохнула его запах, пытаясь запомнить его, унести с собой.
— Позвони мне, — сказал он. — Когда поговоришь с ними. В любое время. Я буду ждать.
Я кивнула, поцеловала его на прощание и вышла, чувствуя, как внутри меня смешиваются предвкушение и страх. Дар предлагал отвезти, но я настойчиво отказалась и вызвала такси. Он не стал спорить, уважая мои решения. Это все еще так ново для меня.
По дороге к дому я прокручивала в голове возможные сценарии. Я знала, что Алиса поймет. Моя старшая дочь всегда была умной, циничной, но справедливой. Она видела, как я страдала в браке, как выкарабкивалась из депрессии после развода. Она скорее удивится, что я вообще решилась на новые отношения, чем будет протестовать. Но Вика…
Вика — это отдельная история. Ей десять. Она все еще рисует рисунки для папы, хотя он не звонит уже вторую неделю. Она хранит на полке его старую кружку, потому что из нее пахнет «папой». Она смотрит на дверь каждый вечер в надежде, что он вдруг придет. И мое сердце разрывалось, когда я видела этот взгляд.
Я подошла к дому, на секунду задержалась, глядя на знакомые окна. Там, за ними, мои девочки. Скоро я скажу им, что мы переезжаем. Что их жизнь изменится. Что у них появится новый дом, новая школа, и новый мужчина в жизни их матери.
Я открыла дверь своим ключом и вошла.
В коридоре пахло пирогами. Я улыбнулась: Алиса явно чувствовала, что я приду, и решила меня задобрить. Из кухни доносилась музыка — она всегда готовила под музыку, громко подпевая и пританцовывая. Я сняла туфли и прошла на звук.
Алиса стояла у плиты в домашнем спортивном костюме, с наушником в ухе, переворачивая оладьи. Черные волосы были собраны в небрежный пучок, на щеке — след муки. Она обернулась, когда я вошла, и широко улыбнулась.
— Мамасита! — крикнула она, вытаскивая наушник. — А я чувствовала, что ты придешь! Решила позавтракать с нами? У меня оладьи с творогом, как ты любишь.
Я подошла и обняла ее, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. Моя взрослая девочка. Моя опора.
— Алис, — сказала я, отстраняясь и глядя ей в глаза. — Мне нужно с вами поговорить. С тобой и Викой.
Она сразу все поняла. Умные глаза, которые видели слишком много для восемнадцати лет, внимательно прошлись по моему лицу.
— Хорошо, — спокойно сказала она. — Давай я доделаю завтрак, позову Вику, и поговорим. Она у себя, рисует.
Я кивнула и прошла в гостиную, чтобы собраться с мыслями. На журнальном столике лежали рисунки Вики, разбросанные в художественном беспорядке. Я взяла один — на нем был изображен лес, большой волк с золотыми глазами и девочка, сидящая у него на коленях. Забавно. Словно она уже знала.
Через десять минут мы сидели все вместе на кухне. Вика пришла сонная, в пижаме с единорогами, и сразу залезла на стул с ногами. Алиса разложила оладьи, налила чай, и мы сидели втроем, как это было уже тысячи раз. Но сейчас в воздухе висело что-то другое.
— Мам, ты нас пугаешь, — сказала Вика, откусывая кусочек оладьи. — У тебя лицо такое серьезное.
Я глубоко вздохнула и начала.
— Девочки, я хотела бы переехать, а еще я встретила мужчину.
Алиса подняла бровь, но промолчала. Вика замерла с вилкой на полпути ко рту.
— Мы познакомились недавно, — продолжала я. — Но я чувствую, что это серьезно. Он… он очень хороший. Он знает о вас. Он хочет с вами познакомиться.
— И ты поэтому пропадала четыре дня? — спросила Алиса, и в голосе ее не было осуждения, только любопытство.
— Да, — честно ответила я.
Вика молчала, глядя в тарелку. Я видела, как она хмурится, как ее маленькие пальцы сжимают вилку.
— Он оборотень? — вдруг спросила она.
Я вздрогнула. Мы не обсуждали это с девочками, но Алиса знала. Она была старше, я рассказывала ей о своих снах. Мы частенько шутили об этом. Но Вика…
— Откуда ты знаешь про оборотней? С чего взяла, что они существуют? — спросила я осторожно.
— Я видела во сне, — пожала плечами Вика. — Мне снилось, что ты привела волка. От него пахло лесом, и он очень сильно тебя любил. Так он сильно тебя любит, мам?
Я почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Да, — сказала я твердо. — Очень сильно. Он просил нас переехать к нему. В его поселение. Там лес, большой дом, хорошая школа. Море не далеко. Мы будем жить все вместе. Он обещал заботиться о нас.
Тишина повисла в комнате. Алиса медленно жевала оладью, обдумывая услышанное. Вика смотрела в одну точку.
— А как же папа? — тихо спросила Вика, и ее голос дрогнул. — Если мы уедем, он нас не найдет. Он же звонит иногда. Придет, а нас нет.
У меня сжалось сердце. Я пересела ближе к ней и взяла ее за руку.
— Вика, милая, — сказала я мягко. — Твой папа не звонил уже две недели. Он не приходит. Я не знаю, где он. Но я знаю, что мы не можем ждать его вечно. Он все равно останется твоим папой и в любой момент ты сможешь поехать к нему в гости. У нас есть шанс начать новую жизнь. Хорошую жизнь. С человеком, который хочет быть с нами.
Глаза Вики наполнились слезами. Она молчала, сжимая мою руку, и я чувствовала, как она борется с собой. Десять лет — слишком мало, чтобы понимать взрослые отношения, но достаточно, чтобы чувствовать боль от предательства отца.
— Я не хочу его забывать, — прошептала она. — Он мой папа.
— Никто не заставляет тебя забывать его, — сказала я, обнимая ее. — Ты можешь помнить его. Ты можешь рисовать его. Звонить ему м приезжать в гости. Ты можешь злиться на него или скучать. Все твои чувства важны. Но мы должны жить дальше. Ради тебя. Ради Алисы. Ради меня.
Вика всхлипнула и уткнулась мне в плечо. Я гладила ее по спине, чувствуя, как ее маленькое тело вздрагивает от рыданий.