Страница 14 из 68
Я же внутренне орала: «Начал?! Вы все ослепли, что ли? Он уже убил Гарольда Аврея, у Лиама больше не осталось непройденных границ! Почему вы его даже не заподозрили?». Вслух я этого сказать не могла, однако всерьез начала за нее беспокоиться — Таланея шокирована, вот только она не представляет настоящего положения вещей. Он сейчас и на нее может броситься, если посмеет встать перед ним. И, чтобы хотя бы ее не подставить, я твердым голосом обратилась к девушке:
— Таланея, все действительно в порядке. Лиам немного на взводе, ну так это для нас всех уже не новость. И это отличный повод пообщаться! Тебе на самом деле лучше не вмешиваться, а то вся наша задумка рухнет.
Лиам хмыкнул, развернулся и пошел куда-то в сторону. Компания застыла, не зная, что делать, но потом неуверенно направилась за ним, бесконечно оглядываясь, пойду ли я следом. Одна Жозефина осталась неподалеку, уж она-то мне сбежать не позволит. Я повернулась к Таланее и, посмотрев в глаза, вкрадчиво проговорила:
— Так надо, честно. Пообещай, что не пойдешь за нами и не предупредишь друзей. Наоборот, ты сейчас отправишься на полигон и скажешь Кею, что меня задержал профессор. Предложишь подождать меня вместе.
— Я не могу этого обещать… Мина, да что с ним такое? У него горе, но нормальные люди переживают горе иначе!
Точно, они все ослепли. Я проговорила тверже:
— Лиам ничего мне не сделает, связка не позволит. От этих прихвостней мы с ним сейчас отделаемся, зато появится возможность поговорить. Ничего со мной не случится, это точно!
— Ты уверена? — нахмурилась она.
О нет, я не была уверена даже на крошку. Убить меня Лиам не может и вряд ли позволит это другим, но почему бы ему не разрешить другим меня всего лишь избить? Ничего, такое переживу. А если не переживу, то это будет самый нелепый конец моей истории. Но вмешивать других непозволительно — Лиам легко причинит им боль, лишь бы заставить страдать меня. И тогда все окончательно выйдет из-под контроля.
Оставив Таланею, я пошла за толпой, миновала Жозефину и даже не взглянула на нее. Набросились на меня сразу же, как только мы скрылись за очередным зданием, где никто не мог нас видеть. Потащили куда-то дальше, заволокли в пустое амбарное помещение — то ли пустующий сейчас склад, то ли специально место для личных магических тренировок. Далеко от проходных мест и людей, хоть заорись — никто не услышит.
Поначалу они лишь толкали и дергали меня в разные стороны. Я не сопротивлялась — почему-то казалось, что надо обязательно довести ситуацию до крайности. Вероятно, сработает угроза жизни, и Лиам вмешается. Если он вмешается сам, то вернет мне инициативу, а без нее все попытки обречены на провал. Терпеть, надо просто терпеть.
Жозефина притом неустанно верещала:
— Ненавижу тебя! Всей душой ненавижу! Думаешь, что опозорила меня? Так сегодня и узнаем, кто из нас будет опозорен! Ребята, да что вы с ней возитесь, будто котенка гладите?!
Обнаглев от вседозволенности, парни начали рвать мою одежду. Я посмотрела на блузку, все еще висящую на плечах, но ниже болтающуюся лоскутами, и вновь подняла лицо. Форменную юбку с меня просто содрали, на это я не отреагировала. Нижнее белье пока не тронули — наверное, слабаки и трусы ждут, когда кто-нибудь начнет первым. Зато лапать уже не стеснялись, задыхаясь от смеха и непонятного возбуждения. Я же глядела на Лиама — его лицо стало непроницаемым, он не веселился со всеми, но даже не думал их останавливать. По всей видимости, я серьезно просчиталась. Терпеть дальнейшие издевательства нет никакого смысла, если еще не поздно. Сжав кулак, я удачно залепила в челюсть ближайшему подонку, который уже пытался занырнуть пальцами под мой бюстгальтер. И сразу же меня приложили сзади чем-то твердым — видимо, Жозефине надоело ждать, когда прихвостни перейдут к более решительным действиям. Сознание я не потеряла, но меня сильно повело, и они воспользовались моментом — скрутили меня и привязали к шершавой опорной балке, вместо веревки используя остатки моей одежды. Волосы оказались зажаты между спиной и древесиной, поэтому уповать на помощь косы уже не приходилось.
Проморгавшись и прийдя в себя, я покосилась на Лиама уже с сокрушительным осознанием. На что я ставила?! На связку? Да он просто стоит с таким выражением лица, словно собирается улечься спать и ждет, когда стихнет шум! Жозефина отпрыгнула и захватила горсть щебенки, бросила ее в меня, пока не отважившись на очередной жуткий удар. Но много времени ей не понадобится.
— Что пялишься? — как можно решительнее и громче обратилась я к Лиаму. — Нравится наблюдать, раз сам поучаствовать не можешь?
Он с трудом разлепил губы, а слова произнес таким сдавленным голосом, будто его горло было пережато:
— Ты понятия не имеешь, что я сейчас чувствую. Хорошо, что я все это заслужил. На том и держусь.
Я сумела выдавить из себя вполне искренний хохот и заголосила еще громче:
— Да что ты говоришь, бедняжечка! И я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Твоя мамаша сдохла, а вся твоя жизнь была построена ей в угоду. И теперь ты не знаешь, что делать дальше. Ты так старался, так лез из кожи вон ради ее желаний, но больше некому нести эти подарки! До тебя уже дошло, что все твои успехи нужны были не тебе, а одной эгоистичной стерве, которой всегда было мало?
В серых глазах блеснули серебристые молнии, однако голос Лиама звучал все так же сдавленно:
— Что ты делаешь? Пытаешься разозлить меня еще сильнее?
— Чем? Правдой? И мне плевать на твою злость! — разошлась я. — Посмотри мне в глаза, Лиам Северт, и поймешь — я уже ничего не боюсь, потому что сделала самое главное! А сейчас горжусь собой еще больше, ведь вижу, что ты полностью пошел в эту дрянь! Ты падаль, Лиам Северт, родился падалью и ею же остался.
Наша перепалка так сильно не понравилась Жозефине, что она попыталась меня перекричать:
— Чего вы ждете?! Сдерите с нее эти тряпки — потом выгоним ее на улицу, пусть она потом глаза боится поднять! Меня хотела опозорить, мерзавка? Так я тебе устрою настоящий стыд! Будешь сидеть в своей зловонной куче и не высовываться!
Один из парней дернул меня за трусы, но тотчас взвыл от боли. Лиам, внезапно возникший рядом, поднял его локоть, одновременно выворачивая до хруста.
— Лиам, ты что? — опешила Жозефина.