Бал Кровавой Луны

Глава 36

Спустя всего пару секунд ужасное ощущение исчезло. Но Рэйн ещё некоторое время вглядывался в тени коридора и лица бредущих по делам слуг. Однако ничего не происходило, поэтому мы просто пошли дальше.

— Такое уже было раньше, — сказала я, зябко поводя плечами. — Мне это не нравится.

Мужчина снова оглянулся. Мне он ничего не отвечал. И от этого стало ещё тревожнее. До кухни мы добирались в полной тишине, думая каждый о своём.

Как только мы вошли на кухню, там едва не встала вся работа. На нас таращились, будто у меня вырос хобот, а у Рэйна появились кошачьи ушки. До меня с запозданием дошло, что рыцарь мог вызвать Зои к себе в кабинет. И тогда мы оба избежали бы такого пристального внимания.

Но, кажется, у мужчины были свои мотивы прийти сюда. Он вовсе не обращал внимания на косые взгляды и ядовитый шёпот людей. Лишь разглядывал кухню, осматривал слуг, проверил блюда и продукты.

Зои здесь не было. Поэтому я стояла в стороне, ожидая, когда подруга вернётся. И от скуки вслушивалась в то, что болтают остальные.

Конечно, сейчас они болтали в основном о нас с рыцарем. О моей новой роли, о подозрениях и смерти короля. Колкие слова пронизывали насквозь, забираясь морозом под кожу. Никто не верил в мою невиновность. В словах людей слышалось отвращение от того, что я притворилась одной из фэйри и предала свою человечность… Хотя были и одобрительные фразы, что я избавила этот мир от одного фэйри.

Но мне было противно от этого одобрения. Я никого не убивала. Перед глазами встала картина с умиротворëнным королём, опутанным растениями, тихая, спокойная грусть сада… Снова подумалось, что он не заслужил такой участи.

— Лилиан!

На меня налетела Зои, хватая за плечи, встряхивая и заставляя вынырнуть из своих мыслей. На лице подруги отражалось столько тревоги, что мне стало совестно. Стоило раньше отпроситься у Рэйна и навестить девушку.

— Лилиан, с тобой всё в порядке? Я так переживала, боги! Столько всего случилось, нас допрашивали, — она понизила голос и покосилась в сторону Рэйна. — Его рыцари приходили ко мне. Спрашивали о тебе. Я не знала, не понимала ничего… Думала, скажу правду и это поможет тебе, а они сказали, что всё это время ты не болела, а готовила покушение… Я так испугалась! Но они и слушать не стали, когда я им сказала что сама видела, как ты болеешь…

Зои тараторила не переставая. На меня лился поток информации вперемешку с эмоциями подруги, и я растерялась окончательно. Но самое главное, что с Зои всё было в порядке. Она жива и здорова, с ней ничего не случилось!

Мне хотелось спокойно поговорить с ней, но прежде, пока рыцарь был занят осмотром, я быстро вытащила сморщенные ягоды рябины, нанизанные на нитку, и сунула Зои в ладонь, тут же сжимая её.

— Спрячь. И всегда носи при себе. Потом объясню, — шепнула я, обнимая подругу осторожно, следя, чтобы нас не подслушивали.

Я почувствовала, как она едва заметно кивнула. И только теперь я смогла расслабиться и уже искренне, крепко стиснуть подругу в объятиях.

— Ты в порядке? С тобой ничего не сделали? — спросила Зои, немного отстраняясь и осматривая меня с ног до головы. А заметив перевязанную ступню, удивлённо ахнула.

— Всё хорошо, правда. А это ерунда, я сама виновата. Лучше расскажи, как ты?

Мне хотелось спросить у подруги подробнее, что она помнит о моей «болезни» и что именно она видела и слышала на балу, но множество посторонних ушей и бесконечные взгляды в нашу сторону мешали. Разрешит ли мне рыцарь дождаться Зои в моей прежней комнате и поговорить с ней? Я сомневалась. Он же сказал, что говорить мы будем только в его присутствии… А значит, прямо сейчас мне стоило радоваться уже тому, что я смогла отдать подруге оберег.

Рэйн закончил с осмотром и подошёл к нам. Зои тут же вытянулась как струна и замолчала, хотя до этого трещала без умолку. И я её понимала. Рыцарь внушал трепет и страх. Только вот я, видимо, уже привыкла к нему. И теперь при взгляде на Рэйна во мне начинали просыпаться иные чувства, далёкие от прежнего ужаса перед ледяным взглядом и вечной маской безразличия.

— Мы уходим, — сообщил Рэйн. — И ты тоже, — сказал он, бросив взгляд на мою подругу.

Сарад прекрасно слышал слова Рэйна. И я видела, как скривилась его зелёная морда. Но возразить он не посмел. Зои ушла с нами.

Я подумала, что мы пойдём в кабинет рыцаря. Но мы направились к нашим каморкам. И мне подумалось, что это очень мило со стороны Рэйна, не таскать Зои по этажам. Из комнаты она сможет быстрее вернуться к своим обязанностям, вызывая меньше раздражения у управляющего. Да и у других слуг. Ведь сейчас, когда всех прибывших на праздник гостей держали в их покоях, людям приходилось гораздо больше бегать с подносами, доставляя еду.

Однако до комнатки Зои мы не дошли. Ещё издали Рэйн заметил приоткрытую дверь в то помещение, что раньше считалось моей спальней. И, резко сменив направление, рыцарь двинулся туда.

Мы с Зои заволновались. Подруга вцепилась в мой локоть обеими руками, стискивая пальцы так, что я зашипела от боли. Рэйн достал меч.

Он первым толкнул дверь и осторожно скользнул внутрь. А уже через секунду впустил и нас.

— Здесь никого нет, — сообщил он.

Но Рэйн не убрал меч в ножны. Напротив, его плечи напряглись, а острые кончики ушей нервно дëрнулись назад.

Я выглянула из-за спины мужчины, и с губ сорвался резкий выдох. Небольшое помещение превратилось в настоящую свалку. Хлипкая кровать была перевёрнута и сломана, шкаф разбился от удара об пол. Все оставшиеся в нём немногочисленные тряпки разлетелись по углам. Тумбочка была раскурочена, на ней остались следы ударов, будто кто-то долго пинал её ногой.

— Что здесь… — я сделала ещё шаг и осеклась.

В углу, справа от двери лежал целый букет белых лилий. Их нежные смятые лепестки были усеяны густыми чёрными каплями и мелкими кляксами. Словно кто-то выплеснул тушь из баночки, желая скрыть невинность белого цвета в этом ужасном месте.

Но среди цветов сломанной куклой валялось тельце пикси. Его крылья были смяты так же, как и цветы вокруг.

Когда я поняла, что на белых лепестках вовсе не тушь, мне стало дурно. Кто-то принёс новую смерть в эти земли. Кто-то ненавидел меня настолько сильно, что оборвал жизнь первого попавшегося под руку существа.