Бал Кровавой Луны

Глава 8

Зои кусала губы и с ужасом цеплялась за разноцветное лоскутное одеяло. Кажется, всё произошедшее напугало её больше, чем меня.

— Это ужасно, Лилиан! — сказала она, как только я закончила. Отпустив край покрывала, она снова схватила мои ладони. — И это не только страшно, но ещё и мерзко! Брать чужую грязную одежду, проникать в чужую комнату… Но кто?

Я пожала плечами. Хотя при мысли о том, что кто-то незаметно вошёл в единственный уголок спокойствия, который был у меня в этом месте, по спине пробежал холодок. Я поëжилась, и Зои кинулась обнимать меня.

— Ох, Лили! Оставайся здесь. На сколько нужно оставайся.

— Спасибо. Но не хочу тебя теснить, здесь и так места мало. Давай лучше завтра подумаем, что можно сделать.

Я легонько похлопала её по спине и аккуратно высвободилась. Нам стоило лечь спать, ведь день был долгим и утомительным. Но, конечно, сна не было и в помине.

Узкая жёсткая кровать никак не могла уместить нас двоих, поэтому Зои постелила на полу, откопав всё, что сошло бы за простыни, а сверху прикрыла это «богатство» тем самым лоскутным покрывалом. Мне досталась кровать. И на все мои возражения, она только топнула ногой, строго заметив, что она не позволит спать на полу «гостье». Очередная человеческая привычка. Очередная бесполезная здесь вещь.

Мы переживали и условия похуже. Недели в подвалах, провонявших сыростью и гнилью, где все стены покрыты грибком и слизью, а в углах копошатся крысы или кто-то ещё… Это было одним из наказаний за неповиновение. Я была там трижды в свой первый год здесь. Зои хватило одного раза… она должна понимать, что после подвала, наши маленькие коморки — далеко не худший вариант, даже если спать на полу.

Но подруга упрямо настаивала, отдавая кровать мне, сама же устроилась на импровизированной постели возле шкафчика. Она уснула довольно быстро. Как бы она ни переживала за меня, работа выматывала. И я вовсе не осуждала подругу. Наоборот, радовалась, что хотя бы одна из нас сможет поспать. Ведь мне, кажется, это не удалось бы, даже будь сейчас у меня самая мягкая перина или лучший ортопедический матрас.

Как только я закрывала глаза, то мне начинало казаться, будто за дверью кто-то ходит, чьи-то пальцы трогают медную ручку, задевая тонкий язычок, прикрывающий замочную скважину. Со стороны окна мерещились звуки, похожие на шёпот. Ветка пышного куста, растущего у окна этой комнатки, задев стекло, едва не довела меня до истерики.

Но как только я поднималась, откидывая с себя измятое одеяло, и внимательно вслушивалась, сверля взглядом дверь — всё затихало. Начинало казаться, что воображение играет со мной злые шутки. Либо это всё действительно происходит, и какие-то фэйри решили довести меня до нервного срыва.

Но эта мысль была абсурдной. Фэйри ничего не делают просто так. Какое им дело до смертной девчонки, которая уже является служанкой при Дворе? С другой стороны, я оскорбила Илинию. И по её приказу какие-нибудь брауни или спрайты могли бы отомстить мне, медленно доводя до паники, украв одежду и подбросив цветы. Эта версия имела право на существование. И я всеми силами пыталась убедить себя, что так оно и случилось.

Однако настойчивая и противно въедливая мысль не давала покоя: такие игры не в духе младшей принцессы. Она играет более открыто, и намного… намного более жестоко.

За своими размышлениями я провозилась в постели до самого заката. Жертва Зои, в виде отданной кровати, оказалась напрасной, я не смогла уснуть ни на минуту.

На кухню мы с Зои шли помятые. Обе. Она тоже не смогла нормально поспать на холодном неудобном полу, но улыбалась и делала вид, что всё в порядке. Попутно подруга ещё и расспрашивала, хорошо ли я себя чувствую, и удалось ли мне выспаться.

Я поражалась способности этой девушки оставаться доброй и мягкой, помогать и сочувствовать после всего, что мы видели в Вечной Верви. И после всего, что пережили сами. Но, чтобы не тревожить её ещё сильнее, пришлось соврать, что я в полном порядке.

— Сегодня тоже ночуешь у меня, — деловито заявила подруга, и убежала принимать свои обязанности.

Я же протопала к каменной выемке, служившей тут раковиной, и сменила седовласую женщину с печальными глазами. Интересно, сколько она здесь? Попала ли она сюда уже в возрасте? Или состарилась в этих стенах?

Фэйри могут замедлить или вовсе остановить старение людей. И многие люди именно за это заключали сделки с воздушным народцем. А фэйри легко соглашались даровать вечную молодость… Только умалчивали, что для того, чтобы не стареть, придётся покинуть мир людей. За гранью Вечной Верви людям приходилось работать, выполняя условия сделки. А если кто-то пытался бежать, его настигали все годы, которые он не старел, к тому же, противные существа ещё и сверху могли добавить чужих годков. То есть, вероятность рассыпаться прахом, сделав единственный шаг за грань, была очень высокой. Но люди всё равно сбегали…

От мыслей отвлёк свист плети и звонкий щелчок. Я резко обернулась, едва не выронив мокрую хрустальную вазу для фруктов, и увидела, как Сарад срывает злость на молодом парнишке. Кажется, он был одним из зачарованных слуг. Ведь он никак не отреагировал ни на звуки хлыста, ни на крики противного гоблина, ни даже на раны.

У меня же снова заболели старые шрамы. Я прекрасно помнила ощущение, когда гибкая плеть вгрызается в кожу обжигающими ударами. Как пахнет собственная кровь, пропитывая одежду горячей липкой влагой. От злости и той, старой, но всё ещё ощутимой боли у меня потемнело в глазах.

Парень выглядел моим ровесником или около того, но точно не старше двадцати двух лет. Худой, нескладный, слегка сгорбившийся… Его глаза смотрели в пустоту, пока на спину опускался очередной удар. И только плечи едва заметно вздрагивали: телу было очень больно, пусть мозг и не понимал этого.

Мне хотелось бросить что-то очень тяжёлое в голову мерзкому Сараду. Найти тот железный прут, которым убили Вокарса, и лупить этим прутом зелёного лопоухого уродца, что готов до смерти забить парня за какой-то мелкий проступок, просто потому что может.

Сознание затуманила ярость. Разумные мысли, что меня накажут точно так же, стëрлись, уступая место безрассудной жажде мести. Я замахнулась, чтобы запустить хрустальную посуду, которую я до сих пор сжимала пальцами, но в последнюю секунду увидела округлившиеся глаза Зои. Она только вернулась в кухню с пустым подносом и замерла в страхе, увидев, и, наверняка, сообразив, что именно я собираюсь сделать.