Страница 7 из 50
Глава 1–4
Покончив еще с двумя кусками пирога, пряным ягодным и сладким яблочно-грушевым, мы вышли на улицу и всего через пару минут попали под дождь. Погода не радовала всю декаду, дороги к промыслу местами развезло, затрудняя перевозку леса. В городе ситуация была не многим лучше, не смотря на мощеные мостовые. Держась за руки, мы бежали по улицам, пока не уперлись в огромную грязную лужу — в этом месте водосток оказался забит.
— Не стой столбом, Хельмут, давай сбоку по краешку!
— Все нормально, у меня хорошие сапоги.
С этими словами он подхватил меня на руки и пошел прямиком через лужу. Я судорожно вцепилась в широкие мощные плечи и оказалась в какой-то ладони от его лица. С такого расстояния было видно каждую каплю дождя, стекающую по чуть обветренным щекам, каждую волосинку в широких светлых бровях. Хельмут не смотрел на меня, а я разглядывала переливы цвета в серых радужках его глаз.
Наваждение развеялось, когда он осторожно опустил меня обратно на тротуар и накрыл пальцы своей горячей ладонью.
— Побежали дальше?
Мокрые до нитки, мы добрались до своего дома. По лестнице поднимались уже без спешки, сетуя на погоду и плачевное состояние одежды.
— Сделай себе отвара с малиной, — посоветовала я, сворачивая в свою часть коридора.
— Мой метод — горячая вода с медом, — фыркнул Хельмут, — рекомендую.
— У меня нет меда, — глупо улыбалась я.
— Тогда переодевайся в сухое и заходи ко мне со своей малиной. Выясним, чей способ лучше.
Хельмут шел по коридору спиной вперед, его губы чуть кривила лукавая улыбочка. Сейчас он напоминал задиристого подростка-семинариста, приглашающего соседку прогуляться на закате. И я кивнула, не в силах устоять.
До своей комнаты дошла легкой походкой, но стоило закрыть дверь, ударилась в панику. Рванула в крохотную уборную и моментально скинула всю промокшую одежду, включая нательное белье. Что можно, грубо скрутила, выжимая воду, остальное сложила, продавливая через большое пушистое полотенце, разложила и развесила. Затем наскоро просушила сухой тканью волосы и кинулась одеваться.
Нательное белье взяла из нового, вместо платьев, которые обычно надевала на работу, выбрала юбку ниже колен со скрытыми карманами и светлую блузу с высоким воротником и длинными рукавами. На ноги натянула плотные чулки на резинках — чтобы не надевать пояс, и домашние тапочки, чуть влажные волосы собрала в косу. Из украшений, коих у меня имелось полторы штуки, не взяла ничего. Зато баночку с травяным сбором тщательно протерла и сменила крышку на новую.
К заветной комнате подошла с колотящимся в горле сердцем. Поднятый кулак нерешительно завис, но я пересилила волнение и постучала костяшками в тяжелую деревянную дверь. Пока она не открылась я успела несколько раз малодушно задуматься о бегстве. Но вот, наконец, петли чуть скрипнули.
— Примула? Не ждал тебя сегодня.
— Хельмут, разве это твоя комната? — в тон ему спросила я.
Мужчина посторонился, пропуская, а я с усердием принялась осматривать его дом. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от потемневших от влаги волос и раскрасневшихся щек с очаровательными ямочками.
— Обстановка очень скромная, — удивленно отметила я.
— Привычка с академии. Да и денег нет на картины в золоченых рамах.
Комнаты в этой части доходного дома были совмещены с кухнями. Конечно, из-за небольших размеров помещения, готовить что-то серьезное не получалось, да и постель быстро впитывала запахи, зато у каждого жильца имелась своя маленькая уборная, помимо прочего, оборудованная душевой лейкой и сливом в полу. Стирать в ней было так же неудобно, как готовить в комнате, так что Хельмут в свое время подсказал мне отличную дешевую прачечную. Нательным я предпочитала заниматься сама, а вот прочее белье и одежду с превеликой радостью отдавала женщинам с крепкими руками.
При столь стесненных условиях можно было бы ожидать захламления в комнате одинокого мужчины, но у Хельмута царил почти образцовый порядок. Я восхитилась, невольно сравнивая его организационные решения со своими.
— Прошу в гостиную, — галантно склонился в полупоклоне мой сегодняшний ухажер.
— Меня провожает сам хозяин? Какая честь!
Заварив укрепляющий отвар, Хельмут достал баночку золотистого меда и чуть черствый батон, тонкий, но на удивление длинный. Мы продолжали перешучиваться, пока пили первую чашку, затем вторую, маленький чайник опустел. Пока он заваривал новую порцию, я не удержалась и спросила:
— Как так вышло, что ты все бросил и ушел из дома?
Несколько долгих минут он не отвечал, полностью сконцентрировавшись на деле. Я не торопила, прекрасно понимая, что нужно будет извиниться, если он посчитает вопрос слишком личным.
— Отец всегда относился ко мне по-особенному. И не в лучшем смысле. Когда я был маленьким, и мама еще была жива, он частенько говорил, что родись я девочкой, был бы его маленькой принцессой. А еще что я такой милый, что он хотел бы нарядить меня в самые красивые платья.
У меня отвисла челюсть. Буквально. Хельмут, увидев это, лишь фыркнул.
— Не делай такое лицо. Ты видела портреты мамы?
Мне пришлось хорошенько напрячь память, чтобы ответить.
— Кажется, нет. Но леди Гретта рассказывала о ней.
— Хм. Ну, если бы видела, поняла бы, в чем соль. Насколько Мо пошел в отца, настолько же я похож на маму. Это сейчас я раздался вширь, а до начала переходного возраста мы с ней были словно две возрастные версии одного и того же человека.
Я вспомнила жуткое впечатление, которое произвел на меня Мориц при первой встрече. Думаю, милорда Увэ можно было понять.
— Потом выяснилось, что я единственный в семье не владею магией. Для декана, а затем и ректора магической академии это стало плевком в лицо. А когда мама умерла в родах, отец не стал винить Янника. Как можно — ребенок потерял мать, не успев узнать! А то, что… Не важно…
— Хельмут, прости. Я не хотела бередить столь глубокие раны.
— Нет! — рявкнул он, глядя на меня горящими яростью глазами цвета безжалостной стали. — Нет, Примула. Ты задала вопрос, так что выслушай ответ! Если будет легче, представь, что приняла сан, и мы сидим в исповедальне.
— Лучше продолжим по-дружески, сидя на крохотной кухне. Не хочу выводить мораль и читать нотации.