Божественное испытание пройдено

Глава 3−2

После праздника, немало взбудоражившего не только Широкий разлив, но и едва не весь Речной край, работа быстро вошла в привычное русло. Начался осенне-зимний сезон, у него имелись свои особенности, и я старалась усвоить основные моменты. Вместе с тем неумолимо приближался день зимнего солнцестояния, а я все никак не могла придумать подарок для Хелли.

Сегодня утром, как и предыдущую декаду, я проснулась с миллионом идей, одна другой хуже. Стремясь придумать лучший подарок, я рисковала оказаться вообще без какого-либо. Одни были слишком дороги, другие вычурны, третьи просты. Идеала не существовало, что расстраивало меня все больше.

В тяжких раздумьях я проводила утренние ритуалы, а когда полностью собралась и присела на стул, наконец, поняла, что Хелли странно задерживается. Опаздывать и подавать дурной пример не хотелось, поэтому я заперла комнату и направилась к двери возлюбленного.

«Может, стоит просто признаться ему в чувствах?» — в отчаянии размышляла я, шагая по коридору.

В ответ на стук раздалось: «Заходи», и я скользнула внутрь.

— Хелли, доброе утро. Ты…

Он сидел за столом, собранный на выход — теплое полупальто висело на спинке соседнего стула, и мрачно сверлил взглядом резную шкатулку из полированного дерева, украшенную прозрачными камнями по краям.

— Это же… — восхищенно прошептала я.

— Доброго утра, Прим. Прости, что задержался. У отца сейчас время бумажной работы, подготовка к экзаменационной сессии, так что он целыми днями пропадает в рабочем кабинете. И я же вижу, что он получил письмо, вот только отвечать не спешит!

— Хелли, это то, о чем я думаю?

— Если ты думаешь о личной портальной шкатулке для корреспонденции, которую с деланным пренебрежением называют Лепешкой, то да — это она.

— Не знала, что она у тебя есть, — так же полушепотом сказала я, присаживаясь на краешек стула.

— Я из дома не с голым задом уходил, — слегка раздраженно фыркнул Хелли. — Формально отец даже не лишал содержания и прочего, так что деньги так и хранятся на моем счету.

— Правда⁈ Что же ты тогда делаешь вид, что едва сводишь концы с концами, как все мы?

Меня захватило возмущение. Как так⁈ Я ведь верила ему, а он все это время притворялся, играл выбранную роль и… Додумать не успела.

— Я не делаю вид, как ты выразилась! — огрызнулся Хелли. — Уйдя из дома, я четко обозначил свою позицию — подыхать от голода стану, но его денег не возьму. А раз не с его рук ем, и подчиняться не обязан.

— Тогда зачем пишешь? — чуть остыв, я задала очевидный вопрос.

— Хочу, чтобы он прислал то, что по праву принадлежит мне. Пусть я не пользуюсь своими привилегиями, но это не означает, что я их лишен.

— Я уже запуталась в тонкостях снобизма, — ядовито прокомментировала, скрестив руки под грудью.

— Все просто, — невозмутимо ответил Хелли. — Я считаю нормальным пользоваться полученными знаниями, Лепешкой, мундиром, доступом в другие благородные дома и так далее. Но не опущусь до продажи фамильных ценностей. А если жизнь вынудит обратиться к семейному банковскому счету за ассигнациями, то приду к отцу с повинной и превращусь в Мо.

Я даже хрюкнула от неожиданности.

— Ладно, пойдем. Старик явно решил помучить меня хорошенько.

— А как ты понял, что он получил послание?

— Тут все просто, за это дерут половину цены. У неактивной Лепешки камни прозрачные, кладешь письмо — окрашиваются в желтый, когда оно ушло получателю — в красный. Как только он извлек отправление, снова становятся прозрачными. Если бы он прислал ответ, камни были бы зелеными. А они не зеленые, как видишь.

Хелли так и оставил дорогую шкатулку на столе, когда мы уходили. На улице стоял ощутимый мороз, так что я натянула шерстяной капор пониже на лоб и надела варежки, связанные матушкой моей помощницы. Женщина отчего-то решила, что я приняла ее дочь не за профессиональные качества, а из жалости, и не упускала возможности одарить какой-нибудь мелочью на праздники. Хелли подал мне локоть, и мы направились на мануфактуру.

День шел буднично и никак не мог полностью заглушить переживания по поводу отсутствующего подарка для возлюбленного, когда с улицы послышались крики. Я отложила документы и направилась посмотреть, что стряслось.

— Видимо, там что-то серьезное? — неуверенно спросила Живана, когда я прошла мимо ее рабочего стола с пальто в руках.

— Сейчас выясним, — деловито ответила, успокаивая ее волнение.

У дальнего склада, где хранились бревна, прошедшие первичную обработку — со срубленными ветками и срезанными корнями, собиралась толпа, люди бегали и бестолково галдели. Я ускорила шаг, на ходу застегиваясь на все пуговицы, Капор спустила на плечи, чтобы было видно волосы цвета молочного шоколада, собранные в низкий многослойный пучок. По прическе меня безошибочно узнавали издалека, оттого на работу я всегда делал именно ее.

— Дайте дорогу! Что случилось? Где старший⁈ — я словами рассекала толпу, словно оружием.

— Госпожа Примула! — кинулся ко мне один из мастеров. — Беда!!! Скрепы не выдержали, бревна оборвали ремни!

— Кто-то пострадал? — тут же спросила я, рванув вперед с удвоенной скоростью.

Я знала, что в такие минуты напряженный голос звенел сталью. Только временным бессердечием мне удавалось гасить волнение.

— Да…

— Твари тебя задери, — вполголоса ругнулась я сквозь зубы.

Мы, наконец, пробились сквозь толпу, и моему взору открылось ужасное зрелище. Одна из высоких громад, в которые собирали толстые бревна, развалилась. Стволы могучих деревьев разъехались, словно карандаши из коробки ребенка-великана, перегородив проезд затором высотой минимум в половину человеческого роста.

— Вы проверили крепление соседних связок? — бросила я мастеру.

— Да, там все надежно, — усиленно закивал мужчина, отчаянно потея лицом.

— Уберите зевак! Если еще что-то развалится, больше никто не должен пострадать.

Мастер обернулся, чтобы выкрикнуть распоряжения. А к нам с той стороны подбежали еще двое. Я же заметила торчащие из-под крайней кучи бревен приметные сапоги начальника склада. Вокруг них разлилась настолько большая красная лужа, что сомнений в судьбе мужчины не оставалось. В воздухе пахло свежим деревом, морозной свежестью и еще поднятой пылью. Солнечные лучи без труда пробивались через узкие длинные оконца под самым потолком. Чудесный зимний день. И как только вышло, что он оказался омрачен трагедией?