Я говорю нет.

Глава VIII. Козни

В понедельник появился Мирабель, а с ним и демон разлада.

Утром Албан удалился в сад, чтобы нарисовать Эмили маленький подарок. Закончив этюд, он пришел в гостиную, где застал лишь Сесилию и Франсин. Он спросил, где Эмили.

Вопрос предназначался Сесилии, но ответила Франсин:

— Эмили беспокоить нельзя.

— Почему же?

— Она с мистером Мирабелем в розарии. Я видела, как они разговаривают, причем с глубочайшим интересом к тому, что обсуждают. Не мешайте им – вы явно лишний.

Последнему утверждению Сесилия решительно воспротивилась:

— Франсин шутит, мистер Моррис, не обращайте внимания! Они наверняка будут рады видеть вас в саду.

Франсин встала, подошла к двери и посмотрела на Албана.

— Сами проверьте, – проговорила она, – и увидите, что я права.

— Порой Франсин разговаривает очень недружелюбно, – мягко промолвила Сесилия. – Думаете, она всерьез, мистер Моррис?

— Оставлю свое мнение при себе, – ответил Албан.

— Почему?

— Я не могу говорить беспристрастно – мисс де Сор мне не нравится.

Повисла пауза. Чувство собственного достоинства не позволяло Албану провести эксперимент, который злокозненно предложила Франсин. Мысли Албана удержать было сложнее, и они устремились в сторону сада. Попытка заставить его ревновать провалилась, и в то же время он чувствовал разочарование. После всего, о чем они беседовали в парке, Эмили должна помнить, что репутация женщины зависит от того, что о ней говорят. Если Мирабель хотел сообщить ей что-то важное, девушке следовало оградить себя от злобных наветов Франсин – к примеру, попросить Сесилию присутствовать при разговоре.

Пока он был погружен в размышления, смущенная неловким молчанием Сесилия пыталась найти тему для беседы. Албан грубо оттолкнул свой альбом для набросков, лежащий на столе. Неужели он недоволен Эмили? Тот же вопрос возник у Сесилии во время переписки по поводу мисс Джетро. Напоминание о тех письмах привело к вполне естественному умственному усилию и заставило ее вспомнить особу, которой они касались. Интерес Сесилии к тайне мисс Джетро вспыхнул с новой силой.

— Эмили говорила, что я видела ваше письмо? – спросила она.

Албан вздрогнул.

— Прошу прощения! О каком письме идет речь?

— Я имела в виду письмо, где упоминается странный визит мисс Джетро. Эмили так опешила и удивилась, что показала его мне, и мы пошли советоваться с моим отцом. Вы разговаривали с Эмили про мисс Джетро?

— Я пытался, но ей, похоже, не интересно это обсуждать.

— Вы узнали еще что-нибудь с тех пор, как написали Эмили?

— Нет. Тайна покрыта непроглядным мраком.

Вдруг в зимний сад неожиданно вошел Мирабель, очевидно, направляясь в гостиную.

Увидеть человека, чье знакомство с Эмили пыталась предотвратить мисс Джетро, исходя из тайных соображений, да еще когда речь зашла о мисс Джетро, было не просто испытанием для любопытства Албана, но и прямым стимулом (разумеется, в интересах Эмили) приложить все усилия к разгадке тайны. Он продолжил беседовать с Сесилией достаточно громко, чтобы их услышали в зимнем саду.

— Единственный шанс получить необходимую информацию мне видится в том, чтобы обратиться к мистеру Мирабелю.

— Буду только рад, если смогу быть чем-нибудь полезен мисс Вайвил и мистеру Моррису!

С этими любезными словами Мирабель эффектно вошел и с неотразимой улыбкой посмотрел на Сесилию. Поразившись его неожиданному появлению, она невольно поддержала замысел Албана – молчание девушки дало ему возможность высказаться.

— Мы говорили, – тихо сообщил он Мирабелю, – про леди, с которой вы знакомы.

— Неужели! Могу ли я спросить, как ее зовут?

— Мисс Джетро.

Мирабель перенес потрясение с невероятным самообладанием и ничуть не дрогнул. Однако его выдала внезапная бледность: даже Сесилия сообразила, что он охвачен страхом.

Албан предложил ему стул, но Мирабель жестом отказался. Тогда Албан попробовал извиниться.

— Боюсь, я невольно пробудил у вас болезненные воспоминания. Прошу меня простить!

Извинение взбудоражило Мирабеля: он ощутил необходимость дать хоть какое-то объяснение. Пугливым животным свойственно одно защитное свойство, которое всегда наготове, – хитрость. Мирабель был слишком хитер, чтобы оспаривать очевидное – эффект, произведенный на него именем мисс Джетро. Он признал, что «болезненные воспоминания» у него действительно есть, и посетовал на свою «нервную восприимчивость».

— Вы ни в чем не виноваты, мой дорогой, – продолжил он самым любезным тоном. – Не будет ли нескромным с моей стороны поинтересоваться, как вы познакомились с мисс Джетро?

— В школе мисс Лэд, – ответил Албан. – Она ненадолго устроилась к нам учительницей, потом внезапно оставила место. – Он помолчал, и Мирабель тоже ничего не сказал. – Через пару месяцев я вновь с ней встретился. Мисс Джетро пришла ко мне на квартиру недалеко от Нидервудса.

— Желая возобновить знакомство?

Мирабель задал вопрос с большим нетерпением, которого не смог скрыть. Боялся ли он того, что мисс Джетро может о нем сообщить? Албана никоим образом не связывало никакое обязательство хранить тайну, и он был полон решимости использовать все средства, чтобы пролить свет на загадочное предупреждение мисс Джетро. Он передал своими словами их беседу, которую привел в письме к Эмили. Мирабель слушал, не делая никаких замечаний.

— После всего, что я вам рассказал, вы можете предложить мне хоть какое-нибудь объяснение? – осведомился Албан.

— Увы, мистер Моррис, я совершенно не в силах вам помочь.

Лгал ли он или говорил правду? У Албана сложилось впечатление, что клирик говорит правду.

В отличие от мужчин, женщины редко готовы так просто смириться с крахом своих надежд. Слушавшая доселе молча Сесилия наконец осмелилась заговорить, воодушевленная сестринским участием к Эмили.

— Вы можете нам рассказать, – обратилась она к Мирабелю, – почему мисс Джетро пыталась предотвратить вашу с Эмили встречу?

— Увы, мне известно не больше, чем вам, – ответил Мирабель.

Албан вмешался:

— Мисс Джетро меня покинула с явным намерением, причем заявленным открыто, помешать вам принять приглашение мистера Вайвила. Предприняла ли она эту попытку?

Мирабель признал, что предприняла.