Я говорю нет.

Глава V. Кулинария

На следующий день после политического собрания гости загородного дома начали разъезжаться.

Мисс Дарнуэй вызвали обратно к детям. Старый сквайр, воздававший должное портвейну мистера Вайвила, уехал следующим, поскольку ему предстояло принимать гостей в собственном доме. Далее последовали более серьезные потери. У трех танцующих джентльменов были обязательства, которые влекли их в другие гостиные. С одинаково унылым изяществом они проговорили: «Жаль, но нам пора», – и отправились на станцию, одетые в одинаково безупречные дорожные костюмы нейтрального оттенка; и лишь в одном их мнения расходились: каждый твердо полагал, что курит лучшие сигары, какие можно раздобыть в Лондоне.

Утро после этих отъездов выдалось бы очень скучным, если бы не присутствие Мирабеля.

Когда завтрак кончился, недужная мисс Джулия устроилась на диване с романом. Ее отец удалился в другое крыло дома и принялся осквернять высокое искусство музыки на самом выразительном музыкальном инструменте. Оставшись с Эмили, Сесилией и Франсин, Мирабель высказал очередное удачное предложение.

— Сегодня мы предоставлены сами себе. Так давайте же придумаем какое-нибудь совершенно новое развлечение! Вы, юные леди, составите совет, я буду секретарем. – Он повернулся к Сесилии. – Мы желаем услышать хозяйку дома!

Скромная Сесилия призвала на помощь школьных подруг, в первую очередь Франсин как старшую. В этой переменчивой юной особе все заметили очередную перемену: она была молчалива и подавлена.

— Мне все равно, чем заняться, может, поедем кататься верхом?

Все выступили против такого развлечения, поскольку занимались этим часто. От Эмили ждали чего-нибудь остроумного и неожиданного, но она тоже всех разочаровала.

— Давайте посидим в тенечке и попросим мистера Мирабеля рассказать какую-нибудь историю.

Мирабель отложил ручку и взял на себя смелость отклонить ее предложение лично.

— Помните, – строго сказал он, – что нас интересует уход от обычной рутины. Вряд ли меня развлечет собственная история. Прошу мисс Вайвил придумать занятие, которое будет включать и секретаря!

Сесилия покраснела и смутилась.

— У меня есть идея, – объявила она, немного помявшись. – Предлагаю отправиться в домик привратника..

Тут храбрость ее покинула, и она вновь умолкла. Мирабель отнесся к предложению серьезно.

— И что мы будем делать в домике привратника? – осведомился он.

— Попросим жену привратника, – промолвила Сесилия, – одолжить нам свою кухню.

— Одолжить нам свою кухню, – повторил Мирабель. – А зачем нам ее кухня?

Сесилия посмотрела на свои красивые ручки, сложенные на коленях, и тихо ответила:

— Чтобы приготовить себе ланч.

Это было совершенно новое развлечение, причем весьма привлекательное! Интерес прелестной Сесилии к радостям застолья так всех вдохновил, что благодарное собрание разразилось аплодисментами – даже Франсин. Члены совета были молоды, и их отважные желудки без страха предвкушали перспективу попробовать блюда, приготовленные собственными руками. Единственный вопрос, который занимал теперь всех, – что именно они будут готовить.

— Я могу сделать омлет, – рискнула предложить Сесилия.

— Если найдется холодный цыпленок, – добавила Эмили, – я сделаю к нему майонез.

— В Англиканской церкви есть священники, которые даже могут пожарить картошку, – объявил Мирабель, – и один из них – перед вами! Что приготовим дальше? Пудинг? Мисс де Сор, вы умеете готовить пудинг?

Франсин проявила еще одну новую сторону своего характера – застенчивую скромность.

— Стыдно признаться, но я не умею готовить ничего, поэтому не принимайте меня в расчет.

Однако Сесилия уже погрузилась в свою стихию. Ее план действий был достаточно широк и включал в себя даже Франсин.

— Ты будешь мыть листья салата, моя дорогая, и вынешь косточки из маслин для майонеза Эмили. Не падай духом! У тебя будет компаньонка – мы пошлем за мисс Плим, – именно она нарежет петрушку и лук-шалот для моего омлета! Ах, Эмили, какое чудесное у нас утро! – Прелестные голубые глаза Сесилии радостно сверкали, она подарила подруге поцелуй, о котором Мирабель, будучи более или менее мужчиной, мог только мечтать. – Дорогие мои, – вскричала Сесилия, окончательно теряя голову, – я ужасно разволновалась и даже не знаю, что с собой делать!

Хорошо знавшая подругу Эмили тут же нашла выход.

— Не знаешь, что с собой делать? – повторила она. – Где твое чувство долга? Отдай распоряжения повару!

Сесилия мигом пришла в себя. Она села за письменный стол и составила список продуктов растительного и животного происхождения, в котором каждое слово было подчеркнуто два или три раза. Стоило посмотреть на ее серьезное личико, когда она позвала повара и устроила тайный совет в уголке.

По пути в домик привратника юная хозяйка возглавила процессию слуг, несущих заготовки для ланча. Следом шла Франсин под присмотром мисс Плим, которая отнеслась к своим обязанностям всерьез и требовала, чтобы ее обучили искусству измельчения петрушки.

Мирабель с Эмили держались вместе, шли далеко позади и были единственными в компании, чьи мысли так или иначе не занимала кухня.

— Похоже, наша детская игра вас не интересует, – заметил Мирабель.

— Я размышляю над тем, что вы сказали насчет Франсин.

— Могу кое-что добавить. Когда я заметил в ней перемену за ужином, то сказал вам: она замышляет какую-то пакость. Сегодня в ней заметна еще одна перемена, которая мне говорит, что пакость уже сделана.

— И направлена против меня? – спросила Эмили.

Мирабель от прямого ответа воздержался. Не мог же он напомнить, что Эмили, пусть и невольно, вызвала ненависть к себе у ревнивой Франсин.

— Время покажет, – ответил он уклончиво.

— Похоже, вы верите в силу времени, мистер Мирабель.

— Очень верю! Время – заклятый враг обмана. Рано или поздно все тайное становится явным.

— Без всяких исключений?

— Да, – уверенно ответил он, – без исключений.

Франсин остановилась и посмотрела на них. Наверное, ей показалось, что они беседуют слишком долго. Мисс Плим (все еще думая о петрушке) подошла, чтобы посоветоваться с Эмили. Дальше они отправились вместе, предоставив Мирабелю догонять Франсин. В ее глазах он сразу прочел, каких усилий ей стоило скрывать чувства, которые женская гордость заставляет прятать особенно тщательно. Он тут же пожалел, что Эмили оставила их вдвоем.