Я говорю нет.

Благодаря разбитому окну аплодисменты были слышны даже на улице. Мальчишки в толпе мигом перекрыли поток воздуха, взобравшись друг другу на плечи и прильнув к пустой раме. Изложив свою резолюцию в самых лаконичных выражениях, Мирабель снискал популярность благодаря плану, принятому покойным лордом Палмерстоном в Палате общин: он рассказывал истории и шутил, подстраиваясь под разумение даже самых бестолковых слушателей. Очарование его голоса и манер довершили успех. Ровно на десятой минуте он сел под крики: «Продолжайте!» Франсин первая взяла его за руку и выразила восхищение, молча ее пожав. Мирабель тоже стиснул ее пальчики, но при этом смотрел вовсе не на ту леди.

Хотя Эмили не жаловалась, он сразу заметил, что она перегрелась: губы девушки побелели, глаза закрылись.

— Давайте я вас выведу, – предложил Мирабель, – иначе лишитесь чувств.

Франсин вскочила, чтобы последовать за ними. Публика попроще, всегда готовая повеселиться, истолковала поступок юной леди по-своему. Она взревела от хохота и завопила: «Оставьте священника и его возлюбленную в покое, в таком деле третий – лишний!» Мистер Вайвил воспользовался своим авторитетом и сделал им выговор. Слушательница, сидевшая позади Франсин, уступила ей свое место, скрыв от глаз публики. Порядок был восстановлен, и заседание продолжилось.

После его окончания Мирабель с Эмили встретили своих друзей у входа. Мистер Вайвил невольно подлил масла в огонь, полыхавший в душе Франсин. Он настоял, чтобы Мирабель вернулся в Монксмур и предложил ему место в карете рядом с Эмили.

Позже, когда все встретились за ужином, в мисс де Сор произошла перемена, удивившая всех, кроме Мирабеля. Она была весела и добродушна, причем особенно любезна и внимательна именно к Эмили, сидевшей напротив.

— О чем же вы с мистером Мирабелем беседовали, пока не были с нами? – невинно поинтересовалась она. – О политике?

Эмили с готовностью подхватила дружелюбный тон Франсин.

— Неужели на моем месте ты беседовала бы о политике? – весело воскликнула она.

— На твоем месте я вовсю наслаждалась бы восхитительной компанией! – признала Франсин. – Жаль, что мне тоже не стало плохо от жары!

Внимательно наблюдавший за ней Мирабель ответил на комплимент поклоном и позволил Эмили продолжать беседу. Она искренне призналась, что попросила Мирабеля рассказать о себе. От Сесилии Эмили слышала, что в юности он занимался самыми разными вещами, и ей хотелось узнать, какие обстоятельства привели его в лоно церкви. Франсин слушала, вроде бы безоговорочно веря, но в душе была убеждена, что Эмили ее обманывает. Когда рассказ подошел к концу, она стала еще любезнее. Франсин принялась хвалить платье Эмили и перещеголяла Сесилию, восхищаясь поданными блюдами и напитками; она развлекала Мирабеля веселыми шутками про священников на Санто-Доминго и так заинтересовалась изготовлением скрипок, старинных и современных, что мистер Вайвил пообещал показать ей после ужина свою знаменитую коллекцию инструментов. Безграничное дружелюбие Франсин распространилось даже на бедняжку мисс Дарнуэй, ее братьев и сестер, оставшихся дома. Она выслушала с угодливым сочувствием, как они недавно болели и поправились, какие забавные проделки устраивают, какие тревожные происшествия с ними случаются и о том, какие они удивительно умные дети, «включая, уверяю вас, милая мисс де Сор, младенца десяти месяцев от роду». Когда леди поднялись из-за стола, в глазах всего общества Франсин стала героиней вечера.

Пока осматривали скрипки, Мирабель улучил минутку поговорить с Эмили без свидетелей.

— Вы оскорбили мисс де Сор словом или делом? – спросил он.

— Ни в коем случае! – воскликнула Эмили, пораженная вопросом. – Почему вы думаете, что я могла ее оскорбить?

— Я пытаюсь найти причину столь разительной перемены в ее поведении, – ответил Мирабель, – особенно перемены по отношению к вам.

— Ну так что?

— По-моему, она замышляет какую-то пакость.

— Какую же?

— Такую, что укажет сразу на нее, если она не постарается отвести от себя подозрения. Именно этим, полагаю, она и занималась сегодня весь вечер. Нет нужды говорить, чтобы вы были настороже.

Весь следующий день Эмили напряженно следила за развитием событий, но ничего не произошло. Франсин не выдала себя ни малейшим проявлением ревности. Она даже не пыталась привлечь внимание Мирабеля и не выказывала враждебности к Эмили – ни словом, ни взглядом, ни поведением.

* * *

Все случилось днем позже в Нидервудсе. Албан Моррис получил анонимное письмо, где говорилось буквально следующее:

«Известная юная леди, которой вы предположительно интересуетесь, начинает вас забывать. Если вы не настолько жалки, чтобы позволить другому мужчине занять свое место, поспешите присоединиться к веселью в Монксмуре, пока не слишком поздно».