Я говорю нет.

— Тогда неважно. – Она жестом отпустила служанку и проявила столь бурное гостеприимство, что даже полезла целоваться с Эмили. – Знаешь, чем я занималась? Писала Сесилии, точнее, ее отцу в Палату общин, чтобы он передал ей. По глупости забыла, что ты можешь дать мне ее швейцарский адрес! Ты не против, если я подружусь с нашей милой, красивой, прожорливой девочкой? Для меня очень важно окружить себя влиятельными друзьями – конечно, я передала ей от тебя привет! К чему столько недовольства? Пойдем, покажу твою комнату! Забудь про мисс Лэд – увидитесь, когда она проснется. Больна? Разве такие старушки вообще болеют? Просто прилегла подремать после купания. Как можно купаться в море в ее-то годы? Небось всю рыбу перепугала!

После своей спальни Эмили пришлось осмотреть комнату, занимаемую Франсин. Один предмет вызвал у нее удивление, смешанное с отвращением. На туалетном столике лежала злобная карикатура на миссис Элмазер. Карандашный набросок был выполнен скверно, зато сходство с оригиналом бросалось в глаза.

— Не знала, что ты художница, – насмешливо заметила Эмили, сделав ударение на последнее слово.

Франсин презрительно захохотала, смяла рисунок и бросила в мусорную корзину.

— Ах ты язва! – весело воскликнула она. – Пожила бы, как я, на Санто-Доминго, изнывая от скуки, тоже научилась бы марать бумагу! Из меня и правда могла бы выйти художница, будь у меня твой ум и трудолюбие. В общем, я немного позанималась рисованием, и оно мне надоело. Попробовала лепить из воска и тоже устала. Как думаешь, кто меня учил? Наша рабыня.

— Рабыня! – вскричала Эмили.

— Да, мулатка, если хочешь подробностей, дочь англичанина и негритянки. Если верить ей, в юности была красоткой – на свой лад, конечно. Хозяин ее любил, сам научил всему. Кроме рисования, живописи и лепки из воска она умела петь и играть на музыкальных инструментах – и зачем рабыне столько талантов?! Хозяин умер, и мой дядя купил ее, когда распродавали имущество.

К удивлению Франсин, с губ Эмили сорвался сочувственный возглас.

— Жалеть ее не надо, моя дорогая! Сапфо (так ее звали) стоила дорого, даже немолодая. Она перешла к нам по наследству с поместьем и всем прочим и привязалась ко мне, узнав, что я не лажу с отцом и матерью. «Своим родителям я обязана тем, что стала рабыней. При виде преданных дочерей у меня сердце разрывается». Сапфо была странным гибридом: в ее характере мешались черты и черной, и белой расы. В течение долгих недель она могла себя вести как цивилизованное существо, потом срывалась и вела себя дико, точь-в-точь ее мать-негритянка. В такие моменты, рискуя жизнью, она пробиралась в глубь острова и тайком наблюдала, как черные колдуют и поклоняются идолам – если бы они обнаружили, что полукровка сует нос в их обряды, непременно бы убили! Однажды я последовала за ней – так далеко, насколько смогла. Ужасные крики и бой барабанов во тьме леса меня напугали. Черные ее заподозрили, и это дошло до моих ушей. Я ее предупредила, чем спасла от смерти (не знаю, что бы я делала без Сапфо, наверное, изнывала со скуки), и с тех пор любопытное создание ко мне привязалось. Видишь, я и рабыню могу похвалить!

— Странно, что ты не взяла ее с собой в Англию, – заметила Эмили.

— Во-первых, – ответила Франсин, – Сапфо принадлежала отцу, а не мне. Во-вторых, она умерла. Как считали другие полукровки, ее отравил кто-то из черных. Она и сама говорила, что проклята!

— Что она имела в виду?

Франсин не выказала особого интереса к этой теме и не стала ничего объяснять.

— Глупые суеверия, моя дорогая! Перед смертью негритянская сторона Сапфо возобладала, вот и все. Уходи! Я слышу на лестнице шаги старухи. Перехвати ее, пока она сюда не вошла! Моя комната – единственное убежище от мисс Лэд.

Утром субботы Эмили побеседовала со своей бывшей директрисой наедине. Мисс Лэд выслушала все, что она хотела рассказать про миссис Элмазер, и постаралась успокоить Эмили.

— Думаю, ты ошибаешься, дитя мое, полагая, что Франсин настроена серьезно. Беда ее в том, что она никогда не бывает серьезна. Можешь положиться на справедливость моего суждения, остальное предоставь старой служанке своей тетушки и мне.

Миссис Элмазер приехала ровно в назначенное время, и ее провели в комнату мисс Лэд. Франсин, не желавшая принимать участия в их беседе, отправилась на прогулку. Эмили задержалась, ожидая решения директрисы.

Спустя долгое время мисс Лэд вернулась в гостиную и объявила, что одобряет кандидатуру миссис Элмазер.

— Твои пожелания я учла, – сообщила она. – Мы сошлись на том, что по окончании первого месяца можно расторгнуть договоренность, уведомив вторую сторону за неделю. Я не считаю целесообразным предпринимать что-либо еще. Поскольку миссис Элмазер – женщина приличная, хорошо знакома и тебе, и твоей покойной тетушке, которой она прослужила много лет, и как нельзя лучше подходит для заботы о девушке вроде Франсин, я просто обязана ее нанять. Словом, доверять миссис Элмазер я могу!

— Когда она приступит к своим обязанностям? – поинтересовалась Эмили.

— На следующий день после того, как мы вернемся в школу, – ответила мисс Лэд. – Ты наверняка хочешь ее увидеть. Сейчас я за ней пошлю.

— У меня к вам последний вопрос, – остановила ее Эмили. – Вы спросили, почему она ушла от моей тетушки?

— Мое милое дитя, женщина, которая прослужила двадцать пять лет на одном месте, обязана хранить свои секреты! Насколько я понимаю, у нее есть на то причины, и она не считает необходимым их раскрывать. Нельзя доверять человеку лишь наполовину – особенно таким людям, как миссис Элмазер.

Возражать было слишком поздно. Обнаружив, что миссис Элмазер спешит на ближайший поезд в Лондон, Эмили почувствовала скорее облегчение, нежели разочарование. Служанка нашла кому сдать свое жилье и торопилась заключить сделку.

— Понимаете, я не могла сказать да, пока не узнаю, получу это место или нет, – объяснила она Эмили, – а жилец хочет заселиться сегодня же вечером.

Эмили остановила ее в дверях.

— Обязательно напишите, как вы ладите с мисс де Сор!

— Вы говорите так, мисс, словно не верите в мои силы.

— Я говорю так, потому что интересуюсь вашей судьбой. Пообещайте написать!

Миссис Элмазер заверила, что напишет, и поспешила на станцию. Эмили смотрела ей вслед из окна, пока она не скрылась из виду.

— Хотелось бы верить в Франсин! – вздохнула она.

— В каком смысле? – раздался с порога резкий голос Франсин.