Страница 66 из 71
Глава 26
Сон не шел ко мне, как я ни пыталась его призвать. Мне показалось, что едва только я сомкнула глаза, как меня уже будила Ленка.
— Знаешь что, – заявила она, – нам через несколько дней на работу выходить, но я готова брать отгулы за свой счет, чтобы остаться в Сосновке.
— Не думала, что тебе тут так понравится, – сонно ответила я, выглядывая из-под одеяла.
— Это, конечно, тоже, но основная причина в другом.
— Егор?
— Не без этого, но главное, чтобы убийца оказался за решеткой.
— А без тебя тут, разумеется, не справятся?
— Пусть только попробуют!
Я быстро поняла, что с утренней активностью подруги доспать мне не удастся, и мы отправились завтракать. Доев яичницу, она спросила:
— Не хочешь сходить в библиотеку?
— Нет, – отрезала я. – И тебя не пущу. Нам же сказали сидеть тут.
— А то нам это когда-то мешало, – усмехнулась она. – Неужели проведем целый день в доме?
— Почему же? Можем морковь прополоть.
— Ну уж нет, лучше позагораем.
Облачившись в купальники, мы расстелили плед и устроились на нем, прихватив с собой пару бабушкиных книг, которые, разумеется, ни одна из нас всерьез читать не намеревалась.
Я включила музыку на телефоне, чтобы Ленке не пришло в голову делиться со мной своими безумными идеями, и не заметила, как задремала – сказывался недосып. Неизвестно, сколько я проспала, но проснулась от звука мужских голосов совсем рядом с собой.
Щурясь на солнце, я увидела Ленку: она стояла у березы, приняв выгодную позу, которая подчеркивала все ее выдающиеся в купальнике достоинства. Я хотела было схватить кончик пледа, чтобы прикрыться, но поняла, насколько нелепо это будет выглядеть, и вовремя передумала.
— Доброе утро, – улыбнулся Корнеев. – Не хотели будить. Очень приятно, что вы последовали нашему совету и не покидали владения Клавдии Петровны.
— Умеют, когда хотят, – усмехнулся Егор.
Я села на пледе и поинтересовалась:
— Есть новости?
— Даже больше, чем вы можете себе представить.
Ленка подпрыгнула от нетерпения:
— Расскажите!
— Может, в дом, пообедаем? – предложила я.
— Некогда, – с сожалением ответил Егор.
Мы переместились за стол под яблоней.
— Как мы вчера говорили, в земле, помимо костей, обнаружилось еще кое-что интересное.
— Только без физиологических подробностей, пожалуйста! – попросила Ленка.
— Не переживайте, всего лишь наручные часы.
— Покойного? – уточнила я.
— Судя по гравировке, принадлежали они некоему Петру, день свадьбы которого пришелся на второе июля семьдесят шестого года.
— Погодите, – нахмурилась Ленка. – Отец Тамары – Петр, так?
— Да, Петр Панков, женившийся на Алевтине Завьяловой аккурат в указанную на корпусе дату, это мы успели проверить.
— Вы его арестовали?
— Это так не работает, – снисходительно ответил подруге Егор.
— Кроме того, мы, последовав вашему примеру, явились утром к Тамаре до начала ее рабочего дня и попросили разрешения воспользоваться уборной.
— И она вас пустила? – ахнула я. – Неужели ничего не заподозрила?
— Виду не подала, – ответил Корнеев. – Для санкционированного обыска в ее доме нужен ордер и время, которого, боюсь, у нас нет.
— И?
Ленкино любопытство передавалось мне воздушно-капельным путем.
— Размер и рисунок подошвы совпадают с тем, что был обнаружен возле трупа Рогова.
— Ну все, – хлопнула в ладоши подруга. – Его надо брать! Петра этого. Двойное убийство, мало не покажется.
— Кажется, есть сроки давности, – припомнила я.
— В случае, когда убивали с особой жестокостью, суд может ими пренебречь, – улыбнулся мне Корнеев. – Кости буквально разрублены, вероятно топором, а на черепе и вовсе живого места нет, убийца явно решил отыграться по полной.
— То есть наказание неизбежно? – обрадовалась Ленка.
— Оно вероятно, – улыбнулся ей в ответ Егор. – Но не гарантировано.
— И что теперь? – спросила я.
— Есть одна идея, – заговорщически ответил Корнеев.
На обсуждение плана ушло минут тридцать, после чего мы с Ленкой переоделись и покинули двор, держа путь к библиотеке.
Корнеев с Егором по плану должны были отправиться туда позже, не сразу. Это было частью затеи.
Тамара сидела за столом и раскладывала газеты так аккуратно, словно порядок в бумагах мог убрать беспорядок из жизни. Увидев нас, она напряглась, совсем чуть-чуть, но я это заметила. Уже не та приветливая библиотекарша, скучающая без посетителей, а человек, которому гости стали мешать.
— Опять вы, – сказала она без улыбки. – За книгами или за неприятностями?
Ленка с умным видом взяла с полки какой-то журнал о садоводстве и села у окна. Вероятно, под этим она подразумевала маскировку, пересмотрев шпионских фильмов.
— Нам тут Корнеев кое-что рассказал, – сказала я, подойдя ближе к столу. – Интересные вещи всплывают.
Тамара сложила руки.
— Это не ты вчера говорила, что нам надо перестать копаться?
— И сейчас говорю.
— Поздно, – сказала я. – Рогов все-таки добрался до нужной связки.
Она ничего не ответила, только взгляд стал жестче.
— Он понял, что Киселев пропал не из-за пьянки, не из-за побега и уж точно не из-за клада. Он дошел до учета, до тех, кто сидел возле денег, до вашего отца.
Тамара поднялась так резко, что стул скрипнул.
— Осторожнее с такими словами!
— А ботинки зачем прятала?
Если бы я ударила ее, эффект был бы слабее.
На лице у женщины дрогнуло все сразу: и губы, и глаз, и даже бровь.
— Какие ботинки? – выдавила она из себя.
— Те самые, которые Лена случайно увидела у тебя в туалете. В шкафчике за бумагой.
Тамара перевела взгляд на подругу, пытаясь прикинуть, сколько именно мы знаем.
— Любопытство, как я посмотрю, у вас клиническое, – тихо сказала она.
— А скрытность – твоя профессиональная черта, – отрезала я. – Но вот беда: ты слишком много контролировала: архив колхоза, доступ к нему, газеты. Даже историю про Киселева пыталась повернуть в свою пользу, активно транслируя версию о бегстве, чтобы скрыть причастность твоего отца к трагедии.
Тамара дернула щекой.
— Вы ничего не понимаете.
— Так объясните.
— Вам? – она усмехнулась, но усмешка вышла перекошенной. – Городским девицам, которые приехали поиграть в тайны?
— Нет, – раздался голос от двери. – Мне.
Корнеев вошел тихо, как будто стоял там уже давно, следом за ним – Егор. Тамара едва заметно отступила назад.
— Продолжайте, – сказал он, – раз уж начали, а мы послушаем.
Тамара посмотрела на него в отчаянии.