Страница 44 из 71
Дедушка Григорий умер, когда мне было лет пять, помнила я его смутно, в основном по рассказам мамы и бабушки, если им верить, был он человеком непростым и, по деревенским меркам, весьма мудрым. Окончив сельскую школу, подался в районный центр, где отучился на слесаря.
— А чем он там мог помочь? – не поняла я.
— Так отец его, прадед твой, свиней разводил, так что Гришка эту науку, считай, с молоком матери впитал.
— А почему сам фермерством не занимался?
— Да куда ему, – бабуля махнула рукой. – Если из запоев месяцами не выходил.
— Они дружили с отцом Гоши?
— Приятельствовали скорее, тот-то не пил совсем, так что в собутыльники его было не взять. Пашка Громов вообще мужик серьезный был, ему бы в город, глядишь, выбился бы в люди, да жена его, Раиса, ни в какую не хотела из Сосновки уезжать.
— Зато теперь тут ферма есть, – подала голос Ленка. – И Гоше есть чем заняться.
— Да, этот для городской жизни не приспособлен, здесь ему самое место. Плохо, что в свои-то годы жену так и не нашел, тяжело одному-то, да и хозяйство надо кому-то оставить.
— А Зоя? – спросила я.
— Что Зоя? – нахмурилась бабушка.
— Мы видели их вместе.
— И что с того? Вы и меня с ним вместе только что видели.
Бабуля попросила нас занести ведра с водой в дом, а сама отправилась в сторону грядок с морковью. Я почувствовала укол совести: в этот приезд я совсем ей не помогаю, только ношусь с Ленкой по деревне. Словом, рою носом землю, а могла бы пропалывать.
— Надо было у Гоши про ту историю спросить, – сказала подруга, когда мы вошли в дом. – Его отец работал с пропавшим Киселевым.
— И спросила бы.
Она только вздохнула, ничего на это не ответив. Мы уселись у окна, и Ленка принялась с кем-то переписываться, постоянно хихикая. Я и без лишних вопросов знала, что общается подруга с Егором.
Сама я то и дело бросала взгляд на свой телефон, ожидая звонка. Вдруг Корнеев забыл что-то у нас спросить или просто захочет снова меня предостеречь. Время шло, но такого желания у него, очевидно, так и не появилось, или же он с успехом его подавил.