Страница 34 из 71
Разговор внезапно закончился: Корнеев поблагодарил Зою, и, судя по звуку шагов, они с Егором направились к выходу.
— Врет? – донесся приглушенный голос Дмитрия с крыльца.
— Тут каждый будто что-то недоговаривает, – ответил помощник.
Я была с ним в этом полностью солидарна. Хлопнули дверцы автомобиля, загудел мотор, и мы услышали, как уазик начал удаляться.
Когда мы покинули укрытие, Гоша все еще стоял у трактора, не обращая на нас ни малейшего внимания. С крыльца послышался звон ключей, а потом и голос Зои:
— Вы все еще здесь?
Она смерила нас взглядом и двинулась в сторону трактора, а нам с Ленкой ничего не оставалось, как развернуться и отправиться восвояси.
— Пойдем к реке? – неожиданно предложила подруга. – Хочу вернуться на то место, где у нас был пикник с Роговым.
— Зачем? Неужели рассчитываешь там что-нибудь найти?
Ленка посмотрела на меня так, будто я только что оскорбила этим вопросом ее светлые чувства.
— А почему нет? – пожала она плечами. – Мы сейчас знаем больше, чем знали в день встречи с Андреем. Тогда это был просто журналист, история про клад и твой скепсис, а теперь мы имеем письмо в редакцию, упоминание сенсации и интерес к Киселеву.
— Интересно, что за Киселев такой.
— Ты что, не поняла?
Ленка светилась от осознания моей неосведомленности, и это было малоприятно.
— Помнишь заметку в газете, которую нам дала Тамара? Пропал человек.. Так вот, фамилия его – Киселев, я это точно запомнила, у меня одноклассник был..
— Молодец! – похвалила я подругу, а заодно предотвратила поток воспоминаний о ее школьных годах. – Так что именно ты надеешься обнаружить у реки: черновик письма, клад или еще один труп?
— Не знаю, – честно призналась Ленка. – Но Рогов там сидел, думал о чем-то, записывал. К тому же Корнеев с Лихим не знают, где у нас была встреча с журналистом, а значит, мы имеем все шансы хоть в чем-то помочь следствию.
Последний аргумент показался мне самым весомым: после разговора на почте мне было не по себе, история становилась все запутаннее и непонятнее. А мы с моей сообщницей до сих пор не держали в руках ничего такого, что можно было бы назвать настоящей находкой.
— Ладно, – сказала я. – Только если нас опять кто-нибудь поймает в кустах, имей в виду, что моя версия будет звучать так: это целиком и полностью твоя затея.
К реке мы шли знакомой дорогой, той самой, по которой несколько дней назад несли пироги и термос с чаем.
Трава уже не казалась мне просто высокой, она словно кричала об опасности. Даже старый плоский камень, на котором тогда стояла корзинка, теперь виделся мне каким-то сакральным. Еще немного – и я начну кланяться ему, как последнему свидетелю.
— Знаешь, – сказала Ленка, когда мы выбрались к берегу, – если бы кто-то заранее показал мне эту поляну и сказал, что здесь начнутся мои проблемы, я бы, наверное, все равно села на тот плед.
— Потому что там был Рогов?
Подруга фыркнула и огляделась с таким видом, будто собиралась не просто осматривать место, а просветить его рентгеном.
Берег был пуст, на воде лениво дрожали розоватые блики вечернего солнца, где-то в траве возилась птица.
Мы разошлись в разные стороны вдоль берега, я встала возле того самого камня и попыталась вспомнить все как можно точнее. Ленка в это время уже ползала на четвереньках в десятке метров от меня, словно охотничья собака.
— Марина, – вдруг выпрямилась она. – Рогов ведь полез в газеты не просто так, а потом пришел на почту, спрашивал про Киселева, отправил письмо про сенсацию. Ты понимаешь, что это значит?
— Что он искал не клад или не только клад.
— Именно! – оживилась подруга. – Клад для него был либо поводом, либо прикрытием, чтобы не озвучивать местным свои реальные намерения. Когда он нашел что-то про Киселева, его убили.
Я медленно кивнула, чем больше она говорила, тем сильнее мне становилось не по себе.
— Клад давно уже мог найти тот самый пропавший бригадир, за что и поплатился жизнью.
— Он исчез, – напомнила я.
— Ага! На тридцать лет? Такое только в кино бывает.
— А клады и трупы у амбара прямо-таки каждый день в жизни случаются?
Она явно хотела было ответить что-нибудь обидное, но в этот момент заметила что-то под кустом у самой воды и устремилась туда.
Подойдя ближе, я увидела чуть засыпанный песком и сухими листьями обрывок белой бумаги. Она присела на корточки и осторожно его подняла.
— Ну? – прошептала Ленка, будто мы были в церкви.
— Похоже на страницу из блокнота.
Бумага была вырвана неровно, край с одной стороны остался рваным, а на поверхности виднелись следы влаги. Часть чернил расплылась, но кое-что все еще можно было разобрать.
Мы склонились над клочком и едва не стукнулись лбами.
Почерк был торопливый, местами неразборчивый, и все же несколько слов читались вполне отчетливо.
«Киселев. Не случайность. Когда письмо дойдет. Спросить Дубровина. Амбар слишком..»
Вода и грязь сделали свое дело, и это было все, что мы сумели разобрать.
— Это его запись, – сказала Ленка серьезно.
— Похоже.
— Когда письмо дойдет.. Марина, ты понимаешь, что он уже знал что-то конкретное?
— Вполне возможно, что да, но далеко не факт, что его сенсация касалась Сосновки. Впрочем, скоро адресат действительно получит послание Рогова и, возможно, следствие об этом узнает. Тогда-то все и встанет на свои места.
Я снова посмотрела на клочок бумаги.
— Амбар слишком.. – медленно прочитала я. – Слишком что?
— Слишком очевиден? – предположила Ленка. – Слишком поздно? Слишком опасен?
— Или слишком удобен.
Мы посмотрели друг на друга, такой вариант мне совсем не нравился.
— Дубровин, – сказала я. – Он должен что-то знать.
— Но захочет ли делиться?
Ветер качнул ветви ивы, и тень от листьев прошла по бумаге, будто кто-то пытался прикрыть написанное.
— Нам надо показать это Корнееву, – сказала я.
Ленка посмотрела на меня с таким выражением, будто я предложила немедленно сдать в музей ее любимую помаду.
— Но это же наша улика.
— Общая. На ней, между прочим, может быть что угодно. И потом, если мы сейчас начнем играть с огнем, Дмитрий Евгеньевич нас собственноручно прикопает, обходительно, но глубоко.
Подруга кивнула неожиданно серьезно.
— Потому что это уже не про клад, да?
— Кто его знает, – сказала я. – Может, и про клад, но мне вся эта история с каждым днем нравится все меньше и меньше.
Ленка сунула руки в карманы и тяжело вздохнула.