Следы в высокой траве

Глава 13

Должно быть, есть в этом мире люди, которые после прогулки по жаркому полю, знакомства с редкой травой и тем немногим, что осталось от колхоза, возвращаются домой, умываются, пьют чай и искренне полагают, что день удался.

Мы с Ленкой к этому типу точно не относились. То есть без нее я, возможно, и могла бы к нему примкнуть, но в компании подруги у меня не было ни единого шанса на спокойную старость, не говоря уж о тихом вечере.

Все происходило слишком быстро, а оттого внутренняя тревога нарастала, вымещая все остальные эмоции.

Уазик несся по ухабам в сторону деревни, а я сидела, глядя в окно, и пыталась убедить себя, что сердце стучит не из-за Дмитрия Евгеньевича, а исключительно по причине общего нервного истощения и жажды. Эта версия казалась мне хоть и неправдоподобной, но единственно приемлемой.

Ленка, впрочем, подобных душевных тонкостей не признавала. Она сияла так, будто мы не с прогулки возвращались, а неожиданно выиграли путевку в санаторий с мужским сопровождением в качестве бонуса.

— Значит, – сказала она, когда в поле зрения появились первые деревенские заборы, – экспедицию можно считать удачной. Во-первых, мы теперь удостоверились, что у людей в погонах бывают человеческие лица. Во-вторых, узнали про пропавшего когда-то труженика колхоза. В-третьих, – она многозначительно понизила голос и наклонилась ко мне, – Егор смотрел на меня с явным интересом.

— Возможно, проверял, не потеряешься ли ты в траве.

С переднего сиденья донеслось приглушенное покашливание. Я покосилась на зеркало заднего вида и поняла, что Егор нас прекрасно слышал. По крайней мере, уголки его рта вели себя крайне красноречиво.

Корнеев же, не оборачиваясь, спокойно изрек:

— Напомню на всякий случай, поле не лучший вариант для самостоятельных прогулок, как и место недавнего преступления.

— Мы уже это поняли, – ответила я с тем достоинством, на которое вообще способна женщина, еще вчера изучавшая почву за полицейским оцеплением.

— Очень на это надеюсь.

Сказано было без злости, но Ленка на секунду притихла, так, на всякий случай.

— Дмитрий Евгеньевич, – подала она голос через пару минут. – А если нам правда что-то важное станет известно?

— Каким это образом, интересно?

— Мало ли, кто-то из деревенских что-то скажет или увидим чего..

— Тогда вы сообщите об этом мне.

— А если сначала нам самим захочется проверить?

Корнеев посмотрел в зеркало, взгляд у него был спокойный, но такой, от которого сразу становится ясно: шутки шутками, а переходить черту все же не стоит.

— Елена, есть большая разница между праздным любопытством и реальной помощью.

Ленка чуть приподняла подбородок, явно собираясь поспорить, но промолчала, что само по себе уже можно было считать маленьким чудом.

У калитки нас высадили без церемоний, но и без намека на раздражение. Дмитрий лишь коротко кивнул на прощание, а Егор сказал:

— До завтра.

Произнес он это так легко, будто сегодняшняя поездка за меч-травой была самым естественным продолжением знакомства, а не странным эпизодом между убийством, допросами и нашим все более сомнительным участием в расследовании.

Ленка дождалась, пока уазик скроется за поворотом, и повернулась ко мне, светясь аки самовар.

— До завтра, – передразнила она и блаженно прикрыла глаза. – Как звучит!

— Как предупреждение, – сухо сказала я. – Мол, вы у нас на прицеле.

— Ты скучная, – фыркнула подруга. – Зануда!

Во дворе бабушка поливала цветы из двух леек разом и, завидев нас, окинула таким взглядом, будто мы вернулись не с прогулки, а как минимум с тайного съезда подпольной организации.

— Ну что, ботаники, – сказала она, – насмотрелись на свою траву?

Я остановилась.

— Ба, а ты откуда знаешь, что мы на поле ездили?

Она даже не смутилась, а я захотела проверить одежду на наличие на ней подслушивающих устройств. Обычно к старости у людей возникают проблемы со слухом, но моей бабули это, вероятно, не касалось. Она слышала все, а иногда даже то, что еще сказано-то не было.

— А на что еще служивым девчонок возить, как не на траву? Других развлечений да достопримечательностей у нас тут нет, а у амбара вы уже были.

Ленка прыснула, а мне стало не по себе. Бабушка, как обычно, говорила с таким видом, будто шутит, но теперь в каждом ее слове я невольно искала подвох.

После раннего ужина, который вынуждал на время забыть о преступлениях, я твердо решила хотя бы полчаса ничего не расследовать, а посидеть тихо, выпить чаю и вспомнить, что люди вообще-то иногда живут спокойно и наслаждаются деревенской тишиной.

Ленка выдержала ровно семь минут.

— Пойдем к Зое, – принялась канючить подруга. – Она явно нервничала сегодня.

— В Сосновке сейчас все нервничают.

— Нет, – возразила она, поднимая палец вверх с видом профессора. – Есть те, кто переживает из-за убийства, и те, кто знает что-то лишнее, а потому трясется, у Зои, я уверена, второй случай, осталось ее разговорить.

У Ленки имелась неприятная способность оказываться правой именно в те минуты, когда мне хотелось этого меньше всего.

На почту мы шли с уже вполне оформленным намерением вытащить из Зои то, что она недоговаривала. День клонился к вечеру, деревня понемногу остывала после жары, и даже собаки лаяли как-то лениво, без прежнего энтузиазма.

Зоя сидела за столом у окна и что-то писала в журнал так сосредоточенно, будто от этого зависела судьба отечественной почтовой системы. При нашем появлении блондинка вскинула голову и на мгновение застыла.

— Опять вы, – бросила она без особой радости от лицезрения наших физиономий.

— Ага, – бодро подтвердила Ленка. – Привязанность – страшная сила.

Девушка закатила глаза, давая понять, что думает о юморе подруги.

— У меня рабочий день почти кончился.

Зоя перевела взгляд с нас на дверь, будто желая указать направление. А еще так смотрят, когда прикидывают, кто сейчас может войти и что из этого выйдет.

— Ну? – бросила она.

Я оперлась ладонью о край стола и постаралась говорить спокойно, без нажима:

— Ты сказала, что Рогов отправлял письмо в редакцию, а еще что он был взвинченный.

— Допустим, – нехотя кивнула Зоя.

— А до этого? Он что-нибудь еще говорил или спрашивал? Не про клад?

Почтальонша скривилась.

— Вы обе сейчас выглядите так, будто собрались на меня протокол составлять.

— Нет, – заверила Ленка, – протокол – это к Корнееву, у нас банальный человеческий интерес.

— От него одни беды, от человеческого интереса вашего.