Следы в высокой траве

Он слегка наклонил голову и начал рассматривать землю за лентой. Не спеша, внимательно, так, будто никакой неловкости в нашей встрече не было вовсе. Словно так и должно быть: две девушки стоят возле оцепления, а следователь спокойно выполняет свою работу. И почему-то именно эта его невозмутимость делала ситуацию особенно неловкой.

Ленка рядом со мной переступила с ноги на ногу.

Я поймала себя на том, что не знаю, куда девать руки. Сложить их на груди – выглядело бы так, будто я защищаюсь. Убрать в карманы – навело бы на мысль, что я скрываю какую-то информацию. Просто опустить – вдруг тоже показалось каким-то подозрительным.

В итоге я выбрала компромисс: взялась пальцами за лямку майки и принялась смотреть на амбар так, будто именно его архитектурные достоинства привели нас с Ленкой сюда.

Лихой тем временем остановился чуть в стороне и переводил взгляд с нас на жалкое строение, с него – на землю, а потом снова на нас. Вдруг уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Хорошее место для прогулок, – сказал он так, словно сам пытался подобрать причину, по которой мы могли бы вернуться на место преступления.

Корнеев выпрямился и посмотрел на нас. Взгляд у него при этом был внимательный, но лишенный подозрительности. Впрочем, возможно, мне просто хотелось так думать, и Ленка, в свою очередь, могла воспринимать это совсем по-другому.

— Нам просто стало интересно, – честно объяснила Ленка наше присутствие здесь.

Я повернулась к ней, иногда ее прямолинейность пугала даже меня.

Корнеев провел рукой по ленте.

— Просьбу не мешать расследованию вы, видимо, проигнорировали.

— За оцепление мы не заходили, – попыталась оправдаться я.

Вышло неловко. На самом деле сейчас я больше думала о том, что вместо джинсовых шорт и майки сегодня следовало бы облачиться в голубой сарафан, который был мне так к лицу.

Я вдруг поймала себя на странном ощущении: все происходящее здесь и сейчас казалось неловким и приятным одновременно. Да, мы находились на месте убийства, но рядом стоял Дмитрий и наблюдал за нами с таким притягательным спокойствием и иронией, что хотелось броситься ему в объятия. Правда, после такой выходки они точно записали бы нас в умалишенные, поэтому усилием воли пришлось взять себя в руки.

— Местные говорят, что вы проявляете некоторое любопытство относительно убитого.

Я стала перебирать в уме, кто бы это мог быть, и кандидатура Ольги виделась мне самой очевидной. Вероятно, и Ленке.

— Глупости, – оживилась она.

Я заметила, что Лихой смотрит на нее с явным интересом, в отличие от меня, сейчас я готова была взглядом метать стрелы в ветреную голову непутевой подруги. Неужели она не в курсе, что представителям правопорядка следует говорить правду и ничего, кроме правды? Тем более что в Сосновке уже каждый второй знает о нашем интересе к Рогову и кладу.

— Она слишком уж охотно строит версии, – сказала Ленка. – Обычно так делают либо скучающие, либо заинтересованные.

Кажется, прямо сейчас подозрений в нашу сторону у мужчин только прибавилось. Глупо отрицать очевидное, стоя на месте преступления, еще и выдвигать теории о любовных связях Рогова.

Корнеев тихо засмеялся, и на секунду его лицо стало совсем другим: менее строгим, почти мальчишеским. Я подумала, что этот человек, наверное, умеет смеяться гораздо чаще, чем позволяет себе на работе.

— Имя можно узнать? – подал голос Егор.

— Елена, – расплылась в улыбке подруга.

— Ваше я помню, хочется понять, о ком идет речь.

— Об Ольге, конечно же, продавщице из магазина. Вообще не понимаю, как она успевает исполнять свои прямые обязанности, потому что все время болтает с покупателями и прохожими.

Прозвучало так, словно Ленка испытывает приступ зависти к такой увлекательной работе.

— Вы об Ольге Ереминой?

— Какая у нее фамилия? – обратилась ко мне подруга и сразу продолжила, не дожидаясь ответа: – Не удивлюсь, если у них с Роговым был роман.

Вместо этого я ответила, повернувшись к мужчинам:

— Лена просто предполагает, нам ничего об этом не известно.

— Если бы мы раздобыли какие-то важные сведения, мы бы вам непременно сообщили! – подхватила подруга.

— Правильно ли я понимаю, что сведения вы все-таки добываете?

Кажется, Ленку следует срочно изолировать от общества. Или хотя бы от этих двух высоких симпатичных мужчин, на одного из которых она смотрит особенно красноречиво.

— Поймите, пожалуйста, Дмитрий Евгеньевич и Егор.. – тут я запнулась, потому что отчество помощника вылетело у меня из головы.

Но он мило махнул рукой и улыбнулся, будто напоминая, что сам просил обращаться к нему просто по имени.

— Мы познакомились с Андреем, узнали о кладе, а на следующее утро нашли его мертвым, и все это за одни сутки! Мы даже спать спокойно не можем, не выяснив, в чем дело.

— Да! Вдруг мы следующие жертвы? – кокетливо произнесла Ленка.

— Так, отсюда поподробнее, – попросил Корнеев. – Что именно наводит вас на эту мысль?

— Ну как что? Клад! Разве Рогова не из-за сокровищ убили?

— Это нам и предстоит выяснить, – спокойно ответил Дмитрий. – Значит, вы не собираетесь останавливать поиски, всерьез рассчитываете найти клад?

Ленка почесала нос и уставилась на меня с мольбой во взгляде, кажется в этот момент осознав, что если мы все-таки откопаем клад, то найденным придется делиться с государством, поскольку его представители, стоящие перед нами, о наших поисках ее стараниями уже знают.

— Будет зависеть от того, как именно убили Рогова, – ляпнула она, а покраснела я.

Мы уставились на нее с одинаковым недоумением во взглядах.

— Хотите заранее знать, как будете умирать, в случае если преступник действительно расправился с жертвой из-за кладоискательства?

До меня наконец дошло, что таким причудливым образом Ленка попыталась одновременно уйти от вопроса о том, будем ли мы продолжать поиски клада, и выяснить причину смерти журналиста.

— Этим занимаются эксперты, – вдруг ответил на ее вопрос Егор.

— Но вы уже точно знаете, что это было убийство? – не унималась Ленка.

— Без сомнения.

— А когда его убили?

— Примерно за восемь-десять часов до того, как вы его обнаружили.

Значит, в момент, когда мы еще спали на веранде, он уже был мертв. От этого мысль о недавнем пикнике стала почти невыносимой.

— Значит, мы вне подозрений? – обрадовалась подруга.

Корнеев снисходительно улыбнулся, а я едва заметно пнула подругу носком кроссовки.