Грейв

Глава 5

Грейв

Я заезжаю в частный гараж отеля «Kingdom» и глушу машину. Подходя к нашему лифту, сканирую свою ключ-карту и захожу внутрь. Я поднимаюсь на тринадцатый этаж и выхожу из лифта, ступая на белый мраморный пол. Секретарша поднимает на меня глаза, но я не обращаю на неё внимания и направляюсь прямо по коридору. У каждого из нас четверых свой кабинет, но я направляюсь к брату. Он терпеть не может, когда ему приходится выслеживать меня, так что я могу с таким же успехом покончить с этим.

Распахнув дверь, сдерживаюсь, чтобы не вздохнуть. Мой брат сидит за своим столом. Черные шторы за его спиной плотно задёрнуты, потому что на улице разгар дня. Он не выносит солнечного света. Совсем как наш отец.

Титан прислонился к стене слева от него. Руки скрещены на груди, а одна нога закинута на другую. На нём джинсы и простая чёрная футболка, но лицо хмурое.

Кросс садится на одно из кресел перед столом. Держа в руке зажигалку, он открывает и закрывает её.

Они все смотрят на меня, когда я закрываю дверь, но никто не произносит ни слова.

— Я не знал, что у нас сегодня встреча, — я падаю в кресло рядом с Кроссом.

Мой брат откидывается на спинку.

— Нам нужно поговорить.

— Если это из-за отца, то можешь оставить это при себе.

Я отмахиваюсь от него. Мне нечего сказать по этому поводу.

— Это из-за тебя, — рычит Титан.

Поворачиваюсь и смотрю на него, гадая, что с ним. С тех пор как он сошёлся с Эмили, находиться рядом с ним стало гораздо приятнее.

— А что я? — спрашиваю, не придавая этому значения.

— Нам нужно поговорить об инциденте на прошлой неделе, — отвечает мой брат.

— О каком инциденте? — спрашиваю я, но уже знаю, о чем идёт речь.

Неужели они думают, что могут загнать меня в угол и ожидать, что я заговорю из-за их неудачной попытки вмешаться? Они не очень хорошо меня знают, если это то, о чем они думают.

Титан отталкивается от стены и, прищурившись, смотрит на меня.

— Эмили думала, что ты мёртв.

Провожу руками по футболке и джинсам, чтобы успокоить свой член. Мне всё ещё тяжело представлять ту девушку с фиолетовыми волосами в цветочном магазине. Я так и не узнал её имени, но решил, что назову её

Лепесток

. Она нежна как

Лепесток

.

— Как видишь, я очень даже жив.

— Блядь, Грейв! — мой брат хлопает ладонью по чёрному лакированному столу. — Это серьёзно.

Это одна из его любимых фраз, когда он кричит на меня.

— Ты напугал её, — добавляет Титан, и я фыркаю.

Мы с Кроссом сидим в гостиной Королевских Апартаментов, которые мы с Королями делим здесь, в «

Kingdom

».

Титан, конечно, работает, а Боунс сегодня рано утром уехал в Нью-Йорк по какой-то причине. Он никогда мне ничего не говорит.

Я отставляю стакан с бурбоном и встаю. Ноги еле держат меня, перед глазами все расплывается.

— Бляяяяя… — пытаюсь я произнести, или скорее промямлить.

— Да, — соглашается Кросс, падая с дивана на пол. Мы оба смеёмся. — Это дерьмо хорошее.

Я делаю шаг в сторону кухни, но спотыкаюсь и падаю ничком. Мои веки слипаются, и я глубоко вздыхаю.

Я проснулся от того, что Эмили стояла на коленях рядом со мной, трясла меня и кричала мне в лицо. Она позвонила Титану, а он позвонил Боунсу. Я потерял сознание. Это не было чем-то новым или опасным для жизни, но она жутко перепугалась.

Откидываюсь назад, скрещивая руки на груди.

— Кросс был в таком же состоянии, как и я. — Я сдаю своего лучшего друга, как ребёнок, которым я в принципе и являюсь.

— Эй, не втягивай меня в это, — Кросс поднимает руки вверх, немедленно сдаваясь.

— Эмили не нашла Кросса лежащим без сознания на полу. Она нашла тебя, — рычит Титан.

Я улыбаюсь ему.

— У неё есть чувства ко мне, Ти? — Его ноздри раздуваются. — Лучше постарайся держать её в узде, иначе не успеешь оглянуться, как она попросит меня присоединиться, пока ты будешь трахать её, — я подмигиваю брату. — Боунс не должен получать всё удовольствие.

Титан бросается на меня. Его руки ударяют меня в грудь с такой силой, что мой стул отлетает назад. Мы падаем на пол, и я перекатываюсь вправо, когда Кросс стаскивает Титана с меня.

Сижу на полу, уставившись на разъярённого Титана. Его грудь быстро поднимается и опускается, и из глубины его груди вырывается рычание. Его руки сжимаются в кулаки, и когда я думаю, что он собирается ударить меня, он поворачивается и выбегает, не говоря ни слова. Он распахивает дверь с такой силой, что она с глухим стуком ударяется о внутреннюю стену, прежде чем захлопнуться.

Я поднимаю руку, чтобы посмотреть, не идёт ли у меня из носа кровь. Я удивляюсь, когда не вижу её. Всё же он хороший боец.

— Дай нам минутку, — говорит мой брат Кроссу.

Он выходит, а я поднимаюсь с пола. Я запрокидываю голову, всё ещё ожидая, что из раны потечёт кровь. Боунс обходит стол и прислоняется к нему задницей, скрестив руки на груди. Чёрная рубашка на пуговицах натягивает его мускулистые, покрытые татуировками руки.

— Зачем ты это делаешь?

Я не отвечаю.

Он вздыхает.

— Почему ты ничего не воспринимаешь всерьёз и все портишь?

— Как, по-твоему, должен был пройти этот разговор?

Он наклоняет голову и проводит рукой по своим темным волосам.

— У тебя проблемы с наркотиками.

У меня начинают потеть ладони. Он никогда раньше не говорил этого вслух. Мы оба не обращаем на это внимания.

— Что ж, извини, но не все из нас могут отключиться ото всех и спокойно жить.

— Ты думаешь, я этим занимаюсь? — спрашивает он, хмурясь.

— Неважно, что ты делаешь, — я безразлично качаю головой. — Ты разбирайся с собой, а я разберусь с собой, — иду к выходу, но его следующие слова останавливают меня.

— Ты всё, что у меня осталось, Грейв.

Я сглатываю и закрываю глаза. Мы с ним всегда были близки. Он и Короли всего на год старше меня, но он всегда был моим старшим братом. Когда наш отец отказался учить меня играть в бейсбол, потому что хотел, чтобы Диллан стал звездой, Диллан научил меня. Когда мне пришло время водить машину, Диллан научил меня на своей машине. Он первый дал мне пиво. Первую сигарету. Он был тем, кто показал мне, каким нужно быть мужчиной.

— Я хочу, чтобы ты обратился за помощью, — добавляет он, заполняя тишину.

Я расправляю плечи, не потрудившись повернуться к нему лицом.

— А я хочу, чтобы ты не вмешивался в мои дела.

— Кайл? — он вздыхает, и я проглатываю комок, подступающий к горлу. — Мамы нет уже восемь лет.