Курадо

Глава шестнадцатая

Алл здесь, во плоти. Он говорит на латыни — на латыни, которую я внезапно и совершенно без труда могу переводить.

Алл или Увалл — кем бы он ни был, черт.

— Рина, ты выглядишь абсолютно потрясенной, мой ангел, — его лицо исказилось в безумной усмешке. — Не переживай, ты освободила меня из глуши той долины! — Впервые он был одет в цивилизованную одежду: всё черное, точь-в-точь как на мне.

— Освободила тебя? Как? Я не понимаю, — мое тело начало трясти.

Он разразился громогласным хохотом:

— Ты до сих пор не понимаешь? — хмыкнул он. — Твоя кровь была платой.

Ах ты змея…

— Платой за что? Для кого? — закричала я.

— Для Него, — тихо произнес он. — Ты прекрасно знаешь, о ком речь.

— О Господи, да ты действительно сумасшедший!

— Не о том Господе, мой ангел. О другом.

Сатана, Люцифер — да, я поняла, о ком речь. Он демон, так что, разумеется, он служит Дьяволу, и, судя по всему, моей крови хватило, чтобы умилостивить высшие силы и даровать ему свободу? Это уже слишком. Я вспомнила слова Джеффри о том, что латынь — язык богов. Мне уже тогда следовало обо всем догадаться, но я была слишком напугана, слишком беззащитна, чтобы собрать этот пазл воедино. Латынь — это определенно язык, используемый демонами, а вовсе не богами.

Его челюсть сжалась, а слова так и сочились яростью:

— Я был заперт в той долине годами. Понимаешь, мне нужно было доказать свою ценность, и наконец, благодаря тебе, я совершил невозможное.

Неужели девственная кровь настолько особенная?

— Как мне вернуть тебя обратно? — дерзко спросила я.

Похоже, мой тон ему совсем не понравился, потому что его лицо исказилось, превратившись в зловещую маску. В следующее мгновение он безжалостно расправился с Сальвадором: одним стремительным, жестоким движением руки он перерезал полицейскому горло своим потемневшим, похожим на коготь ногтем. Неужели эти когти выросли у него всего за одну ночь?

Мне хотелось закричать от шока, пока безжизненное тело Сальвадора оседало на пол, а кровь непрерывным потоком толчками покидала рану на шее. Погибший не издал ни звука; он просто остался лежать там — мертвее некуда.

— Зачем ты это сделал?! — закричала я, прекрасно понимая, что не дождусь разумного ответа.

— Он прикоснулся к тому, что принадлежит мне, — прошипел Алл, мгновенно оказавшись передо мной и бесцеремонно вторгаясь в мое пространство. — Неужели ты забыла этот простой факт? Мое отсутствие сделало тебя храброй?

— Храброй? — Я буквально задыхалась от ярости. — Разве выживание — это храбрость? Ты морил меня голодом до полусмерти!

— О, моя Рина, этого бы никогда не случилось. Отныне ты просто неспособна умереть.

— Неспособна умереть? О чем ты вообще говоришь? У меня все еще бьется сердце, я все еще испытываю жажду и голод!

— Скоро всё это сойдет на нет.

— Что?

— Не переживай, Рина. Как только ты полностью перейдешь в свое истинное состояние, всё обретет идеальный смысл, я клянусь тебе в этом. — Он выглядел на удивление искренним, несмотря на безумие своих слов.

— Я отказываюсь слушать твою ложь! — Он никогда не остановится, и я начинаю всерьез бояться, что в его словах скрыто гораздо больше правды, чем я готова признать. — Я освободила тебя, так?

— Разумеется, мой ангел.

— Тогда отпусти меня! — Я четко проговариваю каждое слово.

Нет…

Он набрасывается на меня, поднимает, как невесту, словно я ничего не вешу. Он грубо швыряет меня на диван, и у меня кружится голова, пока он расстегивает ремень на брюках. Одной рукой он заламывает мне руки за спину, а другой стягивает с меня штаны и засовывает свой член в мою неподготовленную промежность. Я чувствую, как что-то рвется внутри, когда он наталкивается на тугое сопротивление.

— Ты моя, — рычит он, с трудом проталкиваясь внутрь. — Ты никогда меня не покинешь!

Я смотрю на него из-под полуприкрытых век и вижу, как его челюсть расслабляется от удовольствия.

Я не хочу ничего чувствовать.

Нет, я не позволю ему снова заставить меня что-то чувствовать.

Но я знаю, что эти праздные мысли — всего лишь иллюзия, потому что его толчки начинают попадать в нужную точку внутри меня.  И он это знает. Он наклоняет мои бёдра под идеальным углом, чтобы войти ещё глубже.

Напряжение нарастает, я уже близка к разрядке.

О боже, я чувствую, что это вот-вот случится.  Моё лоно сжимается, отзываясь миллионом покалывающих мурашек.

Демон сжимает мою шею.

— Я мог бы использовать тебя, хотя бы ради твоей крови, мог бы даже убить тебя, — хрипит он, нависая надо мной и напрягая мускулистые руки. — Но я не смог. — Он содрогается в конвульсиях, трясется как безумный, и его семя наполняет меня изнутри.

— Почему ты не можешь просто убить меня? — Кричу я, пытаясь оттолкнуть его от себя, стыдясь удовольствия, которое доставило мне это злобное создание.

— Я чувствую это, когда нахожусь рядом с тобой, Рина. — Он тяжело дышит, переплетая наши руки и ноги так, что мы оказываемся в объятиях друг друга.  — В твоей душе есть что-то, что способно затронуть то, что осталось в моей.  Я не могу тебя убить.

— У нас нет ничего общего! — кричу я, бросая ему вызов. — Я никогда не буду твоей! — Я так зла, что больше не могу этого выносить, ни его, ни эту ситуацию. — Убей меня или оглядывайся через плечо до конца своих дней, но заметь: я буду свободна! — Боже мой, я так взбешена и в то же время на удивление сильна в этот момент, что чувствую себя на седьмом небе. Заметьте? Когда я начала использовать такие выражения?

Алл сделал долгий, невозмутимый вдох.

— Ты начинаешь это чувствовать, — его пальцы неторопливо скользнули вверх по моей руке, а затем он добавил: — То, кем ты являешься.

Его слова напугали меня, поэтому я отвернулась, куда угодно, лишь бы не смотреть на него. Мой взгляд тут же зацепился за картину над одним из диванов. На ней была изображена пожилая женщина, и что-то в ней казалось до боли знакомым. Боже мой, это же та женщина у реки…

Тогда я увидела женщин, точнее, трёх женщин, которые ждали у кромки воды. Вода поблёскивала, маня меня к себе, и мне было совершенно наплевать, кто меня увидит, пока я сбрасывала с себя остатки грязной, разорванной одежды.

«Иди сюда, иди сюда», — женщина в центре приветствовала меня с распростёртыми объятиями, улыбаясь беззубой улыбкой, но я прошла мимо неё и направилась прямиком к воде.

Это она, та самая беззубая женщина! Она смотрела на меня с другого конца комнаты из старой рамки для фотографий.