Страница 54 из 122
Глава 42. Слезы русалок
Издревле было принято приносить жертвы злым духам и богам. Самыми излюбленными такими «дарами» были дети либо девы, не успевшие вступить в брак. Их наряжали чуть ли не в подвенечные одеяния, а после отправляли на морское дно во имя общего блага.
Только тот, кто познал подобную жестокость на себе и оказался в рядах невинных жертв, смог бы понять весь страх и ужас происходящего. Когда девушки поднимали глаза на небо, чтобы не заплакать, в то же время боясь обернуться и посмотреть на своих родных, с восторженными лицами отдающих своих детей в лапы смерти. Даже непонятно, что было хуже: смотреть на улыбающихся матерей, что отдают свое чадо в жертву, зная, какая участь ему уготована. Или на тех, кто захлебывался в слезах, боясь издать лишний всхлип.
Когда кто-то из девиц все же оборачивался и находил в толпе своих родных, ситуация накалялась и начиналась паника.
Ба Шэ босыми ногами ступала на скользкие валуны, покрытые мхом и водорослями. В нос ударял солоноватый запах моря, оставляя вяжущий привкус на языке. Ее тонкая фигура наклонилась, зачерпнув немного морской пены.
– Вода такая теплая в это время года.
Она тихо хмыкнула, а после посмотрела вдаль, где полупрозрачная голубая вода становилась темнее и все холоднее. Выражение ее лица тут же помрачнело.
Мао Яньсяо, стоящий позади нее, расслышал на противоположном берегу стенания юных дев, которых насильно заталкивали в лодки, обсыпая цветами.
– Насколько же люди по своей природе жестоки к себе подобным. Я даже не удивлен, что они испытывают неприязнь к тем, кто хоть немного отличается от них.
Ба Шэ поддержала разговор:
– Они думают, что боги будут к ним благосклонны, если они отдадут самое дорогое, что у них есть? Какие же они глупые.
Глаза демоницы сверкнули алым, а на лице появилась довольная улыбка.
– Когда-то я была такой же. Но я не боялась смерти, я боялась, что не смогу отомстить за несправедливость.
Мао Яньсяо лениво протянул:
– Как хорошо, что ты вернулась.
– Я не виню тех, кто просит о пощаде. Что видели эти дети, кроме лжи? Кому им верить, если их предали свои же близкие?
Крики девушек на соседнем берегу усилились. Многих уже уложили в лодки и даже оттолкнули от берега, приглушая всхлипы и стенания мелодичной игрой на эрху или гуцыне.
Мао Яньсяо встал подле Ба Шэ и, глядя вдаль, спросил:
– Поможешь?
Демоница в ответ мягко улыбнулась и уже шагнула в воду, сказав:
– Конечно…
Встревоженный голос Люй Яо выдернул Мао Яньсяо из далеких воспоминаний. Он наклонился, и его тонкие пальцы коснулись черных жемчужин, которые на мягком свету переливались всеми оттенками перламутра. Он зачерпнул немного в свою ладонь, ощущая холод от этих бусин, что проникал в самую глубь его сердца. Мао Яньсяо сам не заметил, как его кадык дрогнул, а с ресниц скатилась слеза, разбившись о черную жемчужину, словно о скалистый берег Жэньшу. Учитывая объем сундука, в нем находилось около двухсот сорока семи тысяч бусин. Его взгляд быстро пробежался по ним, а после с губ слетело бормотание, полное горечи:
– Если тут около двухсот сорока семи тысяч бусин, значит… – Мао Яньсяо нервно сглотнул, и его голос стал хриплым. – Для такого подарка было убито примерно семьсот сорок одна тысяча девятьсот русалок…
Ван Чэн, уловив его бормотание, усмехнулся:
– Цель оправдывает средства. Этих тварей еще полно водится в водах Хайлан. Правда, в последние годы они все чаще уходят обитать на дно, но мы их все равно отлавливаем. Только не говори, что тебе их жаль? Мои люди потратили годы, чтобы заполнить эту сокровищницу на твою свадьбу. Пусть наша семья не так богата, как семья императора, но такие сокровища водятся только на наших землях.
Цзюнь-ван Ван Чэн вздрогнул, не успев поднести чашу к губам, чтобы испить, когда Люй Яо резко встал из-за стола и поспешил к своему ученику.
Стиснув зубы, Мао Яньсяо еле слышно прошипел:
– Помнится, мы с вами обговаривали несколько исходов окончания сегодняшнего обеда.
Люй Яо опустил глаза. Казалось, за время, проведенное в компании этого демона, их отношения немного улучшились. Однако если выбирать между Мао Яньсяо и Ван Чэном, Люй Яо непременно выберет Ван Чэна, только потому, что он был отцом горячо любимой его сердцу Ван Су, что уж говорить о том, что он был единственным живым кровным родственником Ю Вэйюаня.
Люй Яо тихо прошептал:
– Я не позволю причинить ему вред.
Покосившись на стоявшего рядом Люй Яо, Мао Яньсяо жадно облизнулся:
– Этот ученик не может быть невежественен по отношению к своему наставнику.
Люй Яо придвинулся к нему еще ближе. В этот самый момент Мао Яньсяо ощутил, как что-то острое упирается ему в бок. Сохраняя спокойное выражение лица, Люй Яо заговорил:
– Я проткну твое сердце, так и знай. Даже глазом моргнуть не успеешь.
Они так и стояли какое-то время, смотря друг другу в глаза. То и дело перешептываясь, как будто обдумывая следующий шаг. Позиция Люй Яо была ясна. Даже если обвинят в предательстве, он не сможет пойти против Ван Чэна. А что насчет Мао Яньсяо? Конечно, он мог проглотить очередной глоток яда. Что такое семьсот сорок одна тысяча девятьсот убитых русалок? Во время войны, что произошла почти двадцать лет назад, погибло куда больше демонов, но он все равно стоит здесь. Сидит за столом со всеми этими убийцами. Он ест их еду, пьет их воду, пользуется всеми удобствами этого дома, возведенного на костях погибших, только ради обещания такой же предательнице, как и он сам. Как же низко он пал. Но обратной дороги нет, а годы, которые успел он прожить, научили его с гордостью нести обиды и позор на своих плечах за гримасой безразличного и беззаботного обольстителя, которого беспокоят только плотские утехи и веселья.
Разве Мао Яньсяо был повинен в том, что любил все яркое и прекрасное? Был повинен в том, что ценил даже внешнюю красоту, хотя и знал, что оболочка бывает обманчива, а внутри этот человек был гнилым. Но он не мог закрыть рот и проглотить комплименты. Что-то вроде: У вас такой красивый цвет глаз. О, эта ткань прекрасно подчеркнет черты вашего лица. Улыбайтесь почаще, вам не подходит сидеть с угрюмым выражением лица. Именно поэтому его все считали легкомысленным и беспечным, отнимая его заслуги и прибавляя их к заслугам его брата. Ведь стоило кому-то увидеть этих двоих и узнать, что они родные братья, все думали, что только Мао Шуаньму работает днями и ночами не смыкая глаз, пока его младший брат халтурит и веселится, пропивая казну.