Страница 5 из 122
Глава 29. Сыванхуа
Тишину разорвал мучительный крик наследного принца. Его горло наполнилось кровью. Она стекала по подбородку, оставляя за собой продолговатые багровые потеки, вызывая приступ кашля и удушья, заставляя снова и снова задыхаться.
Старый монах не спеша подошел к нему и разрезал ханьфу, тем самым оголив торс Ю Вэйюаня. По нефритовой коже Его Высочества обильно стекали капли холодного пота, поблескивая в полумраке. Каждый раз, когда его тело изгибалось в пояснице от ломающихся костей, грудь высоко вздымалась, отчетливо выделяя ребра, а из горла то и дело вырывались мучительные, прерывистые стоны. Ведь его душа сейчас сгорала в пламени Диюя, стирая воспоминания и уничтожая сознание собственного «я».
Чтобы Ю Вэйюань не мог двигаться, служители храма крепко связали его руки и ноги железными цепями. Затем они подняли его и поставили на колени, приказав подчиняться их воле.
В полумраке пламя от множества зажженных свечей сжигало последние крупицы кислорода. На мгновение Ю Вэйюаню удалось прийти в себя, но его сознание было затуманено, и вместо привычных для него соучеников и учителей школы, где он прожил, скрываясь от внешнего мира, более десяти лет, Ю Вэйюань увидел серые тени, тянущие к нему свои омерзительные руки.
– Не подходите. Оставьте меня в покое. Оставьте!
Это все, что успел произнести принц, перед тем как вновь погрузился в небытие. Его попытки как-либо воспротивиться были тщетными и по-детски смешными.
Стены давили на него, а внутренности выворачивались наизнанку. Этой боли было настолько много, что от агонии в какой-то момент он вовсе перестал что-либо чувствовать. Казалось бы, что может быть ужаснее смерти? Наверное, продолжать свое жалкое существование, ничего более не чувствуя. Ни холода, ни жара, ни боли, ни радости. Когда мир становится серым, теряя все живое и безжизненное. Когда ты не понимаешь, жив ли ты еще или уже давно умер? Сон ли это или твой кошмар наяву? И теперь это твоя реальность, от которой тебе не сбежать. Ведь причина кроется не извне, а внутри тебя. Ты и есть причина собственного несчастья.
Когда союзники и враги натянули одинаковые маски и впредь ты не различаешь их и не понимаешь, кому стоит доверять. Да и стоит ли вообще пытаться кому-то что-то доказать? Если ты – всего лишь недостающая часть чьего-то зловещего плана, а твои желания и чувства – не более чем твои собственные проблемы.
Сколько бы ты ни кричал, никто не придет тебе на помощь. Но самое ужасное, когда ты перестаешь бороться, и твое сердце прорастает ядовитыми цветками смерти. А ведь мгновение назад ты так желал, чтобы хоть кто-то проявил сочувствие. Это жалкое, низменное человеческое чувство. Даже если оно и будет очередным притворством, ты до последнего ждешь и надеешься.
Однако в ответ получаешь тишину и безразличие. И в какой-то момент ты выстраиваешь непробиваемый барьер, отстраняя себя от окружающего мира. Ведь там, где нет ничего, никто не посмеет причинить тебе боль. И это чувство полного выгорания – самое страшное, что может с тобой случиться…
Это намного страшнее самой смерти…
Пустые взгляды, скрытые под толстой кожей растянутых в неискренней улыбке личин, – они смотрят, как ты умираешь, взирая на твои страдания. А тебе лишь остается гадать, насмехаются они над твоими жалкими попытками борьбы или же остались те, кто сохранил в себе остатки человечности. Хотя бездействие не сотрет с их рук невинной крови, но все же дает какую-то надежду.
Тело Му Яна также было покрыто рваными порезами и гематомами. Лань Шицан запер его в сарае вместе с Лань Сюэ, чья душа уже покинула этот мир. На тонкой шее демоницы застыли частички запекшейся крови в виде рябиновых бусин.
Му Ян протянул дрожащие пальцы, прикрыв Лань Сюэ глаза, позволив демонице погрузиться в мир прекрасных сновидений, где больше она не будет страдать от рук тех, кого так любила.
Дверь со скрипом отворилась, и вдоль сарая протянулась серая тень высокого стройного мужчины, вызвав очередной приступ злости и негодования у Му Яна. Он оскалил белые клыки, когда Лань Шицан опустился на колени, чтобы поднять труп своей старшей сестры.
Му Ян попытался помешать этому, однако Лань Шицан оказался куда проворнее его и, пнув демона в живот, отбросил в сторону, дабы тот не мешался под ногами. Откашлявшись кровью, Му Ян проговорил:
– Где Его Высочество наследный принц?
Когда их взгляды встретились, кадык демона дрогнул. Хотя они и виделись ранее мельком, но в тот раз у Желтого источника в Диюе этот белокурый юноша смотрел на него совсем иначе. На мгновение Му Яну даже показалось, что на него смотрит Ю Вэйюань. Но кровные узы явно сыграли злую шутку. Стоит этим двоим встать рядом, как даже не осведомленный об их родстве человек подумает, что они братья. Лань Шицан был убит в возрасте около двадцати лет, а значит, был на пару месяцев старше Му Яна и своего сына опережал на два лета.
Белокурый демон ничего не ответил, лишь прикрыл за собой двери и куда-то ушел с трупом Лань Сюэ на руках.
Стояла глубокая ночь, и звук хруста снега под тяжелой поступью демона отдалялся, смешиваясь с резкими порывами знойного ветра и карканьем воронов.
Во всяком случае, Лань Сюэ уже было не спасти, и Му Ян это прекрасно понимал. Проведя столько времени вместе с принцем, Му Ян все же смог разглядеть в этом лицемерном подлеце что-то хорошее, пусть и спрятанное глубоко под снегом и слоем железных игл. Возможно, это что-то уже было разбито и сломано, но все еще пригодно для того, чтобы приносить свет в этот мир. Но тем не менее невозможно было отрицать тот факт, что жизнь поистине несправедливо обходилась с наследным принцем. Хотя и судьбе Му Яна не позавидуешь, он все равно чаще думал о других, нежели о себе и своем будущем.
Не прошло и пары фэней, как Лань Шицан снова вернулся, но на этот раз за ним. Словно безродную дворнягу, Лань Шицан схватил Му Яна за волосы и вышвырнул на улицу, а тонкие паутины, пропитанные демоническим Ци, бесцеремонно обвились вокруг шеи демона, не позволяя сделать ни вздоха, ни выдоха. Сломанные ребра то и дело причиняли боль, а теперь белокурый демон перекрыл воздух, а в случае неповиновения и вовсе мог лишить его жизни.