Страница 97 из 112
– Да. Гидеон и Саманта хотели приобрести здесь ферму, обжиться, освоиться, все приготовить к приему ребенка, а потом усыновить одного-двух сироток. Заодно согласились поработать преподавателями в академии – если честно, им просто было любопытно посмотреть на представителей фэнтези-рас, как у нас их называют. Саманта взялась преподавать ботанику у третьего и четвертого курса – она маг растений. И вот, проработав всего неделю, они оба вдруг не выходят на работу, никого не предупредив. Какой можно сделать из этого вывод?
– Они нашли себе детеныша! – воскликнул Клещ. – Что еще с ними могло случиться? Они же бессмертные.
– Ой! – Я вдруг вспомнила сцену у пещеры и широко заулыбалась. – Я, кажется, даже знаю – кого именно!
– Знаешь? – Томас не просто удивился, он выглядел ошеломленным. Действительно – рассказывал-рассказывал мне то, что я не знаю, и вдруг я заявляю, что мне известно то, о чем он даже не догадывается. – Откуда?
– Я не то, чтобы точно уверена, но после твоего рассказа… Когда там, у пещеры, мы уходили в портал, я оглянулась в поисках двойняшек и увидела, что они разговаривают с мастером Гидеоном и его, я так понимаю, женой. И они все были так поглощены друг другом, что единственные из тех, кто там находился, не смотрели нам вслед. Тогда я лишь порадовалась, что за двойняшками кто-то присмотрит, но теперь, после того, что ты рассказал, – могу предположить только одно.
– Пожалуй, ты права, – задумчиво кивнул Томас. – Конечно, нужно дождаться подтверждения от них самих, но я склонен согласиться с твоими выводами. Знаешь, за последнюю пару сотен лет в нашей семье было лишь два приемыша. Точнее – три, но третий не в счет, это младший братишка половинки моего брата, и он пришел в семью вместе с ней. Но остальные двое… Это не было сознательным выбором, никак не планировалось, они случайно попали в руки моим родственникам, причем в самом прямом смысле.
– Это как? – спросил Моня.
– Оба раза этих детей взяли на руки будущие приемные родители, чтобы куда-то нести – и они так и остались в тех руках. Образно говоря. Кстати, что забавно – если первой была восьмилетняя девочка, то вторым – двадцатилетний парень, впрочем, для нас, бессмертных, это все равно ребенок. К тому же, парнишка был в тяжелейшем состоянии, болен с головы до ног – и как-то умудрился пробудить в моем родственнике отцовские чувства.
– То есть, его даже не женщина усыновила? – уточнила Лапка.
– Нет. Там и усыновления, как такового, не было, у Кайла были родители, просто по ряду причин находиться рядом с ними он не мог – для него это было смертельно опасно, вот парнишка к нам и прибился. Но Пирс над ним трясся, как над любимым сыночком или внучком, что, учитывая разницу между ними в сто с лишним лет, особо странным не казалось. Потом как-нибудь расскажу тебе эту историю подробно, в нашей семье их немало, гораздо больше, чем успела описать в своих книгах Лили.
– А мастер Гидеон вынес Гейрона из пещеры, – вспомнила я. – То есть тоже взял на руки!
– Скорее всего, это просто совпадение, статистических данных слишком мало, – подхватила Ноппи, – но если сложить все детали воедино, то процент вероятности очень велик.
– Я уже даже начинаю привыкать к тому, как ты разговариваешь, – хмыкнул Моня. – А у нас есть время перекусить до следующего урока?
Мы рассмеялись. Моня – такой Моня.
– Ты – точно успеешь, – усмехнулся Томас. – Можешь с нами даже не ходить, все равно проваляешься всю физическую подготовку. Я тебе сюда еды принесу, отдыхай.
– Лучше в комнату к Риони, у тебя тут дыры в двери нет, а вдруг мне прогуляться захочется? – тут же решил Моня. И правда – если на других уроках он хотя бы слушал, то на физкультуре откровенно дрых.
– Договорились, – кивнул Томас. – Подождешь меня минуточку?
Конечно, я согласилась. Томас вернулся очень быстро, уже переодевшись и с персиком для меня – ни я, ни остальные звери есть пока не хотели, это Моня у нас бездонный.
– Выбирай, какую книгу с собой возьмешь, – предложил он, выпуская за дверь Моню. – Беги, я все, что ты любишь, набрал, наслаждайся. И надо будет сделать заявку на дыру в моей двери для вас, троих.
Потом подхватил всю нашу компанию на руки и пошел в сторону стадиона. Перемена только началась, и мы пришли туда первыми. Усадив меня на лавочку, Томас вновь исчез, и тут же появился с очень знакомым креслом.
– Только не говори, что ты унес его из кабинета ректора! – перепугалась я.
– Ладно, не скажу, – пожал плечами Томас. – Да Фил и не возражал бы.
– То есть он даже не в курсе? – хихикнула Лапка.
– Зачем его беспокоить? – перевертыш ухмыльнулся и устроил меня в кресле, сама я пересаживаться не хотела, неловко было, только кто ж меня спросил?
– Я бы и на лавочке спокойно посидела, – все же попыталась я возразить. – А принесенное кресло тебя может выдать.
– Не выдаст, все на Гейба подумают. Не впервой, – и Томас очень хитро улыбнулся. И глядя на его улыбку, я вдруг сообразила:
– Это ты в первый день Аласуру косу заплел, да? Ты, а не Гейб. А ему пришлось согласиться, что это он сделал.
– Да. Стало жаль парня, влип на ровном месте. А с Гейба не убудет.
– И когда ему от мастера Хэдлея влетело за то, что студентов подсаживал – тоже «не убудет»? – захихикала Лапка. – Не удивительно, что, по словам Грома, он сначала отказывался, говорил, что это не он, а потом согласился.
– Не удержался, – ничуть не смутившись, кивнул Томас. – Студенческая солидарность, и все такое. А у Гейба шкура толстая. Посверкал на меня глазами, да и все. Мне от его злющих взглядов ни горячо, ни холодно, дальше-то все равно дело не пойдет, не побьет же. Он меня за всю мою жизнь ни разу пальцем не тронул.
– А так бывает? – удивилась я. – Что, даже совсем-совсем ни разу не шлепнул? Ты был, наверное, чудо-ребенком.
– Нет, я был обычным ребенком, в меру шкодливым, в меру непослушным. Только перевертыши детей не шлепают. Вспомни, насколько мы сильные. Нам и в голову не приходит прикоснуться к ребенку никак иначе, кроме как с заботой и лаской. К женщинам это тоже относится.
– И тебя вообще никак не наказывали?
Нет, я, конечно, понимала, что вряд ли бессмертные использовали розги, но уж на что меня мама любила, но иногда я и от нее шлепки получала, и считала это нормальным. Правда, в отличие от тетки Нуты или приютских воспитателей, боли она не причиняла, так, обидно немного было, но и шалить уже больше не хотелось.