Страница 8 из 112
Оглядевшись, здоровенного парня я уже не увидела. А жаль, хоть кто-то знакомый. Пристроив саквояж и мешок в свободный шкафчик – кнопка после нажатия из белой превратилась в синюю, значит, ящик занят, – и запомнив его номер, я прошла в указанную дверь. За нею оказался просторный и довольно длинный коридор, в который выходило несколько разноцветных дверей, в том числе и нужная мне зеленая, вдоль стен между ними тянулись лавки, забитые молодежью. Места хватило не всем, многие стояли, но возле зеленой двери лавка была полупустая. Две о чем-то шушукающиеся девушки, паренек, уткнувшийся в книгу, и мой практически старый знакомый, возвышающийся над ними почти на голову.
Интересно, в его роду орки потоптались, оборотни-медведи или оборотни-тирексы? Внешне признаков оборотней я в нем не увидела, человек как человек. А вот нос, пожалуй, широковат и мочка уха характерной формы, хоть и не так ярко выражена, значит, все же орки. Но орочьей крови вряд ли больше четверти, скорее меньше.
– Еда! – практически простонал Моня, и, оглянувшись, я обнаружила сбоку от входа что-то вроде прилавка, от которого ощутимо потянуло магией стазиса, заставленного подносами с пирожками, бутербродами и стаканами с чем-то, похожим на компот.
Я сглотнула слюну – со вчерашнего вечера во рту ни крошки не было. Оглянулась на поступающих – некоторые жевали что-то, явно взятое с этого прилавка. Рискнула взять несколько бутербродов с ветчиной – вроде бы никто не ругается. Прихватила стакан с компотом и села на свободное место возле зеленой двери, кивнув знакомцу. Девушки отвлеклись от разговора, оглядели нас – меня мельком, моих зверей гораздо внимательнее, – и снова зашушукались, парень с книгой внимания на нас не обратил.
Раздала своим питомцам ветчину, сама принялась за хлеб, с голодухи, да с компотом очень даже вкусно. Рядом со мной раздался тяжелый вздох, громадный парень встал и утопал к прилавку. Вскоре вернулся с двумя тарелками, на одной лежало несколько бутербродов и пирожков, а на другой громоздилась гора ветчины без хлеба. Мысленно посетовав, что мне на подобную наглость – собрать ветчину с кучи бутербродов, это ж надо додуматься! – смелости не хватило, я принялась за свой хлеб, но первая тарелка вдруг оказалась у меня на коленях, а вторую парень поставил перед моим зверьем.
– Налетайте, – и уже мне: – Имперская магическая академия вполне может накормить досыта и своих студентов, и абитуриентов, и их фамильяров. Ешь!
– А ты? – для приличия поинтересовалась я, хватая пирожок, даже выглядящий аппетитно.
– Я сытно позавтракал…
– Мы позавтракали. – Ноппи высунула мордочку у него из-за пазухи. – Беко-он ели! – едва ли не благоговейно простонала она и снова нырнула обратно.
– Спасибо, – не стала спорить я. И подумав, что вот уже столько общаемся, а так и не познакомились, представилась: – Я – Риони.
Мой сосед помолчал, вздохнул и тоже назвался:
– Иветтома́ссор.
– Как? – это не я спросила, а девушки, что с другой стороны от него сидели. Хором. А я чуть пирожком не подавилась. Это же надо было так ребенка назвать! Вот это имечко!
– А короткое имя у тебя есть? – поинтересовался Моня, дожевав остатки ветчины. И гордо добавил: – Вот у меня – есть!
– Короткое от Мони? Куда ж еще короче-то?
– Нет, Моня – это и есть короткое. А вообще-то я Хромоножка. Так мама назвала, а Риони сократила. Хочешь, она и тебе сократит?
И они оба на меня посмотрели. Моня – выжидающе, Иветтомассор – с легкой опаской.
– Ивет? – робко предложила я.
– Оно же девчачье! – подал голос парень с книгой. А делал вид, что ничего вокруг не видит и не слышит.
– Сорри? – предложила одна из девушек.
– Еще хуже, – помотал головой бедняга с жутким именем. А что, если, как у Мони, взять слоги из середины?
– Томи? – предложила новый вариант. Парня передернуло. Да, слишком нежно для такого здоровяка. – Или лучше Тома́с?
– Пожалуй, – кивнул Иветтомассор. – Пусть будет Томас, – при этом ударение он сделал на первый слог. – Мне нравится.
– Номер двадцать семь, – сказал мужчина, выглянувший из зеленой двери.
Одна из девушек подхватилась и ушла за ним. Наш разговор стих сам собой – я принялась за пирожки, остальные просто сидели, посматривая по сторонам или в книгу. Из других дверей тоже вызывали абитуриентов по номерам, мой номер был тридцать первый. Постепенно ушли все мои прежние соседи, включая Томаса – он так с кошкой и ушел, значит, моим туда тоже можно, а то оборотница так и не ответила на вопрос Клеща, отвлеклась.
Когда меня вызвали, рядом сидели два новых парня, остальные места на лавке пустовали, хотя возле трех остальных дверей было не протолкнуться. Услышав от выглянувшего мужчины: «Номер тридцать один», мы с Клещом и Моней зашли в таинственную зеленую дверь, в которую мои знакомые входили, но назад ни один не вышел.
В просторном помещении не было окон, но было светло, словно его заливали лучи солнца. Оно было практически пустым, если не считать большого стола, за которым сидело четыре человека в белом… Хотя, нет, женщина, скорее всего, была эльфийкой, а сбоку, на некотором расстоянии, стоял небольшой столик с какими-то предметами. Другой мебели в комнате не было.
Мужчина, вызвавший меня, вытянул из моей руки бумагу с номером и отнес на стол, после чего вернулся обратно. А я, застыв, разглядывала другого мужчину, сидящего с левого края стола. И чувствовала, как деревенею от страха.
В отличие от троих остальных преподавателей, одетых в мантии, на этом был белый мундир с золотой отделкой. Но не одежда привлекла мое внимание, и даже не рост – хотя он, как и мой недавний знакомец Томас, почти на голову возвышался над соседями, и это сидя! И я едва заметила удивительную красоту его лица – мне не было дела до его красоты. А вот само лицо…
Нет, этот мужчина был мне незнаком, я никогда его прежде не видела и даже имени не знала, но лицо это было мне слишком хорошо знакомо. Потому что, это была практически точная копия лица императора Мелануира, чьи портреты я видела в учебниках. Только волосы не светлые, а каштановые. А это означало, что мужчина, а точнее – перевертыш, сидящий передо мной, был членом императорской семьи. Семьи бессмертных.
Которые когда-то, еще до моего рождения, уничтожили всех, кто обладал темной магией.
Магией, которая у меня тоже была.