Страница 70 из 112
Вспомнив моменты, когда мой желудок сжимался от голода, я нашла это выражение очень образным и забавным. А моя новая сумка снова пригодилась. И снова я отказалась отдавать ее Томасу. Мне понравилось ее носить.
Когда мы подошли к мэрии – ее я узнала по походу на иномирную иллюзию, – возле нее уже собралась небольшая толпа – в основном студенты и пара преподавателей нашей академии, судя по форме, а также с десяток людей в обычной одежде, причем дорогой и нарядной.
Я узнала магистра Ардерика – дракона с фиолетовыми волосами, – рядом с ним стояла черноволосая девушка, если бы не цвет волос, я бы решила, что это госпожа Рэнди. Еще из преподавателей я узнала мастера Гидеона – рядом с ним стояла молодая женщина в обычной одежде, но, судя по внешности, тоже перевертыш, и госпожу Куанду, пожилую преподавательницу основ целительства. Среди студентов тоже было несколько знакомых лиц, но по именам я знала лишь Урлиель и Ондриель. Мы обменялись с эльфийками кивками и улыбками, но и все – не настолько мы еще были дружны, чтобы подойти и заговорить.
Мы зашли в мэрию, и в той же кассе, в которой продавались билеты на иллюзию, Томас купил себе билет на посещение пещеры. Причем, стоящая передо мной пара горожан попросила в кассе два билета на посещение пещер и четыре – «на переход». Томас же такого не покупал.
– А чего мы ждем? – глядя на часы на стене ратуши, большая стрелка на которых уже почти стояла вертикально, поинтересовалась я, когда мы вышли из мэрии и встали с краю толпы.
– Ребятишек из приюта. Это же все ради них затевалось, а мы только открытым порталом воспользуемся.
– И они? – Я кивнула на разодетых горожан.
– И они. Только за плату. Мастер Ардерик, конечно, занимается благотворительностью, но не для тех, кто способен сам оплатить себе дорогу. Это, кстати, обойдется им гораздо дороже наемного экипажа. Зато быстрее.
– Так это и есть билет «на переход», – догадался сидящий у меня на плече Клещ, оглядывая толпу. Лапка сидела на плече у Томаса, ей оттуда, по ее словам, лучше видно было. – На портал, значит. А нам его точно не надо?
– Наша форма – и есть наш билет, – усмехнулся Томас.
В этот момент подъехало аж сразу три больших дилижанса, из которых высыпало несколько десятков детей и подростков, точно больше полусотни, скорее даже, ближе к сотне. Значит, этот приют был намного больше нашего, тем более что совсем малышей среди них не было, младшим из приехавших было на вид лет по восемь-десять.
Эти ребятишки заметно отличались от тех, с которыми я вместе росла – веселые, говорливые, чистенькие – насколько могут быть чистыми дети, собравшиеся толпой, – даже на вид сытые. И что меня поразило больше всего, в одинаковой, почти не поношенной, явно форменной одежде синего цвета, в одинаковых темно-серых плащах и в крепкой обуви, мальчики в ботинках, девочки в туфлях. На их ноги я смотрела просто завороженно, для меня хорошая обувь на приютских детях была каким-то чудом.
Вместе с детьми вышло четверо взрослых, которые старались как-то организовать весь этот хаос, причем, что меня сильно удивило, на детей они не орали и прутом не стегали. Но, как ни странно, дети их слушались. Конечно, шумели, толкались, несколько мальчишек помладше даже умудрились затеять потасовку, но были растащены и отруганы ребятами постарше, но в целом ребятня топталась на указанном им куске площади, не разбегалась и даже послушно выстроилась во что-то вроде колонны.
– Риони? Это ты? – послышался вдруг чей-то удивленный голос. Оглянувшись, я заметила среди старших сирот несколько смутно знакомых лиц.
Девушка заметно старше остальных детей что-то сказала воспитательнице, указывая на меня, и та кивнула, разрешая выйти из строя и подойти ко мне.
– Бреджа? – удивилась я, с трудом узнав девочку из своего приюта. Когда я выпускалась, ей было около двенадцати, а значит, сейчас она должна была работать на фабрике, если, конечно, не попала куда-нибудь на ферму. И что же она делает здесь, почти на другом конце Империи?
– Ага, это я, – разулыбалась девочка. – Ты все же поступила в академию? Здорово.
– Да, вот, получилось в этом году, – чуть смутившись, что она помнит даже мои мечты, а я с трудом ее имя вспомнила, кивнула в ответ. – А ты как здесь? Разве тебя еще не отправили на фабрику?
– Отправили. А три дня назад обратно забрали. Ну как – «обратно», в другой приют. Ой, что у нас было, что было! Наш приют закрыли, директрису арестовали, мэра тоже, и, говорят, из мэрии много народа тоже. А нас всех собрали, ну, кого за последние пять лет выпустили, и спросили, кто хочет назад в приют, профессию получше получать. Я тут же согласилась. У меня же в приюте сестренки и брат остались, я скучала по ним очень.
– Всех вернули назад в приют? – Я не могла поверить своим ушам.
– Нет, не всех, а кто сам захотел. Но нас таких немного было. Кто-то из девочек уже замуж выскочил, кто-то просто привык – еда и крыша над головой есть, не так чтобы хуже, чем в приюте, зато хоть деньги на руки дают. Да и остались не все – кто-то умер, кто-то спился, некоторых посадили.
– За что? – ахнула я.
– Воровство в основном. Или в пьяных драках кого покалечили. Плесанту помнишь?
– Да, – кивнула, вспомнив угрюмую и вспыльчивую девочку, как и я попавшую в приют уже подростком, ее мать зарубила топором отца, распускавшего по пьяни руки, за что была отправлена на виселицу. Плесанта была годом меня младше, но с ней я общалась еще реже, чем с Бреджей, в основном лишь, когда нас вместе посылали на одни работы.
– Мужа зарезала – он ее поколачивал по пьяни. Казнили. Дочка осталась крошечная, к нам же и попала. Но ее быстро удочерили, повезло.
– Да, повезло, – согласилась я. Может, хотя бы она не повторит судьбу матери. Хоть какая-то польза даже от такого ужасного места все же была.
– В общем, из всех, кто за эти годы выпустился, только двенадцать осталось. Из них только семеро согласились снова учиться. Причем трое – маги, оказывается, их бесплатно учить должны были, представляешь?
– Представляю.
Теперь-то представляю, да. А три дня назад даже не догадывалась.