Страница 30 из 112
За разговором я и не заметила, как мы попали в столовую. Привычно набрав полные подносы, мы уселись за облюбованный нами столик. Столовая была еще более пустой, чем за ужином, но кое-кого знакомого я увидела – и Сайду с Тейрой, и Велону, и тех двух эльфиек, которых я запомнила вчера просто потому, что они были вдвоем. А сейчас они привлекли мое внимание тем, что за одним столиком с ними сидела та самая шатенка, что прилетела на драконе, а потом улыбалась нам. Ее спутника я, кстати, не увидела.
В тот момент, когда я ее рассматривала, девушка оглянулась, словно почувствовав мой взгляд. Что-то сказала своим соседкам по столу, и те тоже оглянулись, с любопытством нас рассматривая. Сама же девушка поднялась и направилась в нашу сторону.
– Добрый день, – остановившись в паре шагов, улыбнулась она нам. – Извините, что вот так, бесцеремонно, но у вас такие чудесные фамильяры, я просто не удержалась. Не сочтите за наглость, но можно их погладить?
– Меня можно. – Моня поднял морду от миски, которую сегодня делил с Ноппи. Точнее, свою миску она игнорировала, хозяйничала в его, но мой обжора-барсук не возражал. То ли помнил, что ему потом достанется содержимое ее миски, то ли поверил, что в любой момент может получить добавку, а может, просто был не так уж и голоден, опустошив «волшебный ящик».
– Меня тоже. – Ноппи потянулась к девушке, подставляя ушастую головку под ее ладонь, чем лично меня очень удивила. Вроде такая пугливая, ко мне или Аласуру даже не приближалась, хотя спокойно болтала с нами, а тут сама за лаской потянулась.
– Ну, ладно, можно и меня, – согласился Клещ.
А вот Лапка помотала головкой и запрыгнула мне на плечо. Девушка не настаивала и, наглаживая троих остальных животных, представилась:
– Я – Рэнди. Мой муж Гейб сейчас сдает вступительные экзамены, у него портальный дар проснулся. А я просто с ним за компанию приехала.
– Я – Иветтомассор, но можно просто Томас, – в ответ представился мой друг. У Рэнди высоко взлетели брови и дернулся уголок рта. Да, имечко у него то еще. – Это Риони…
– Добрый день, – кивнула я.
– А эта троица – ее питомцы, Моня, Клещ и Лапка. Ноппи – моя кошка. А это Аласур, он кентавр, поэтому не может тебе ответить и даже показать, что тебя заметил, поскольку ты замужем.
– И твой самец гораздо его сильнее, – подхватил Клещ. – В поединке с ним Аласуру не выстоять.
– В поединке? – Рэнди в растерянности переводила взгляд с Аласура на Клеща и обратно. – А, я поняла! Это какой-то местный обычай, да? А то мы из другого мира, многого здесь не знаем. Но не буду сейчас приставать с расспросами, думаю, мы еще не раз пообщаемся. Спасибо, – это уже лично нечисти, – до встречи!
И убежала обратно к эльфийкам. Интересно, когда она успела с ними познакомиться? Если не просто к императорской семье по мужу принадлежит, а еще и из другого мира? Впрочем, это меня касаться не должно.
– Не преподаватель, – сделал вывод Аласур. – Тогда почему без личины?
– Потому что женат, – пожал плечами Томас. – А на женатого перевертыша никто охотиться не станет.
– Почему? – это мы уже хором.
– Раз уж бессмертный нашел свою половинку… то есть, истинную пару, то на других женщин даже не посмотрит. Это в обе стороны работает, поэтому ты, Аласур, можешь не волноваться, этот ее муж…
– Гейб, – подсказала Лапка.
– Да, он. В общем, он в тебе соперника не увидит, хоть пляши вокруг нее, хоть на голове ходи. Просто потому, что для Рэнди ты вообще не мужчина.
– Я мужчина! – даже обиделся кентавр. – Нет, я на нее все равно не взгляну даже, но я мужчина. Хотя, конечно, до собственного гарема мне еще очень далеко, – и он тяжело вздохнул. – Самки на меня пока и не смотрят даже, меня еще к весенним соревнованиям не допускают, да и там надо сначала несколько побед одержать, чтобы свободные самочки мной заинтересовались. А уж о том, чтобы у кого-то его самку или гарем отбить, в ближайшие лет двадцать можно и не мечтать.
– Отбить гарем? – удивилась я. – Это как?
Остаток завтрака прошел под рассказ Аласура об обычаях кентавров. Оказывается, у них только взрослые и сильные самцы могли… если по-нашему, то жениться. Парни соревновались в силе на специальных весенних играх, а девушки присматривались к победителям и разрешали за собой ухаживать только самым сильным. На мой вопрос, а как же быть более слабым, совсем, что ли, не жениться, Аласур пожал плечами:
– А зачем самке слабый муж, который не способен защитить в случае опасности, да и потомство от него будет слабым. Каждой самочке хочется сильного самца.
Какая-то логика в этом была, во всяком случае, мои звери с этим были полностью согласны, Клещ даже головой в сторону Томаса мотнул, мол – я же говорил, бери, не теряйся. Может, я бы и согласилась с ним, только нельзя мне замуж, поэтому Томас – только друг, больше никак.
А рассказ об обычаях семейной жизни кентавров продолжался. Оказывается, пары там создавались не на всю жизнь, хотя в большинстве случаев так и было. Но если самка предпочитала другого самца, тот мог бросить вызов ее мужу, заговорив с ней у него на глазах или оказав иные знаки внимания, и если побеждал в поединке, то самка уходила к нему.
– А если не побеждал? – поинтересовался Томас.
– Значит, недостоин, – пожал плечами Аласур. – Зачем ей такой, она с мужем останется.
– И мужу все равно, что жена влюбилась в другого и хотела к нему уйти? И он готов с ней и дальше жить.
– Если не хочет с ней жить – поддается, проигрывает поединок и позволяет сопернику ее увести. Но если бьется до победы, значит, отпускать не хочет. Все просто.
– А что ты про гарем говорил? – поинтересовалась Ноппи.
– Самые сильные матерые самцы берут себе вторую жену и даже третью. Юные самочки часто предпочитают взрослых, состоявшихся самцов, молодняку. Но он должен доказать, что способен позаботиться больше чем об одной жене.
– То есть кто-то может отбить у него гарем? – уточнила я, вспомнив недавние слова кентавра.
– Даже самые могучие самцы стареют, – развел руками Аласур. – И тогда находятся желающие на его более молодых жен. На первую уже никто не претендует, она так с ним и остается. Но младшие жены обычно в итоге уходят к более молодым и сильным самцам.