Страница 81 из 164
В памяти пронеслись десятки воспоминаний об этой комнате: бесконечные споры, превращение из похитителя и пленницы в возлюбленных, безмерная радость и неистовая страсть. Мысли беспорядочно крутились в голове, пока мы не остановились перед дверью в умывальную комнату.
Эрик принялся возиться с ручкой.
– Мы можем помыться, тогда…
Не успел он договорить, как я прижала его спиной к стене и поцеловала со всей накопившейся яростью, царапнув зубами его зубы. Эрик запустил пальцы в спутанные волосы, оттягивая мою голову так, чтобы добиться требуемой ему позиции. Я изогнулась в порыве страсти и застонала от прикосновения.
– Мойся сколько влезет, – произнесла я между вдохами. – Но только со мной и моими руками на твоей коже.
– Боги, женщина, – выругался он и потянулся к грязной рубашке, испачканной застарелой кровью.
На нас остались следы от многочисленных ударов и порезов, но я не задумывалась о них, лихорадочно снимая ремень, а Эрик – скидывая ботинки. Нетерпеливые пальцы трудились над шнуровкой лифа и пряжкой брюк.
– У тебя открытые раны, – прошептала я между горячими поцелуями, украдкой бросив взгляд на бандаж вокруг ребер. – Не позволяй своей крови отравить меня, пока я не получу от тебя нечто большее, Змей.
Его лукавая ухмылка коснулась моих губ.
– Тэвиш владеет трюками, о которых не знает даже ткач костей. Повязка останавливает кровь с помощью заклинания, милая. Если ее не трогать, она будет держаться при любых движениях.
Потеряв терпение, Эрик взялся за края моего лифа и распорол его по швам. От прохладного воздуха, коснувшегося моей кожи, затрепетали соски. Издав хриплый стон, он прижал меня спиной к дверному косяку и жадно припал губами к чувствительной плоти.
С моего языка сорвались резкие, жаждущие продолжения вздохи, и, обхватив затылок, я притянула его ближе. Эрик безудержно ласкал мою кожу, слегка царапнув сосок острым клыком, а после провел по нему языком.
Мое ядро бешено пульсировало, и я уперлась в его бедра, отчаянно желая получить долгожданное освобождение. Даже одно касание любимого мужчины превращалось в прекрасное проклятие, и мне всегда будет мало его вкуса и нежных прикосновений.
Я подцепила пальцами пояс его брюк и, засунув руку внутрь, высвободила пульсирующее возбуждение. Стоило мне обхватить бархатистую кожу и медленно погладить, как Эрик сладостно простонал мне в грудь.
– Певчая птичка. – Он поднял голову, и глаза вспыхнули золотым огнем.
Выпрямившись, король положил ладони по обе стороны от моей головы. Он изучал ладонь, покачивал бедрами, от удовольствия раздвигая губы, и смотрел, опьяненный желанием, как мой большой палец скользит по выступившим бисеринкам его возбуждения.
– Моя рука, – прошептала я ему на ухо, – или мой рот?
Эрик, издал сладострастный стон, уткнувшись лбом в мое плечо.
– Если надеешься, что после всего я кончу раньше тебя, то глубоко заблуждаешься.
Я издала пронзительный крик, едва Эрик подхватил меня под бедра и, крепко держа за талию, понес в умывальную комнату. В глубокой каменной купальне была набрана теплая вода. Безусловно, благодарить за это и все остальные приготовления следует только Алистера.
Эрик посадил меня на край купальни и быстро расправился с остатками платья, стянув его через мою голову.
Он опустился на колени, его брюки по-прежнему соблазнительно низко сидели на бедрах. Не сводя с меня глаз, король откинулся на пятки. Раньше, оказавшись обнаженной, я, возможно, почувствовала бы вспышку смущения, однако рядом с Эриком Бладсингером все было иначе. Его искренний взгляд, жадные прикосновения и безумная страсть пробуждали во мне нестерпимое желание ответить ему взаимностью.
Когда я скользнула ладонями по бедрам и раздвинула ноги, обнажив себя, черные зрачки расширились.
Эрик выругался и запустил руку между моих бедер, дразня меня каждым движением, каждым нажатием своих шершавых кончиков пальцев. Я откинула голову назад, когда он вновь провел языком по моей груди, покрывая поцелуями живот и спускаясь все ниже. Грубые пальцы проникли внутрь, и я ахнула, теряя контроль.
– Эрик. – В груди саднило от неровных вдохов, но меня подобное заботило в последнюю очередь, и я перекинула одну ногу через его плечо. – Почему ты все еще одет?
Остановившись, Эрик аккуратно отвел мою ногу в сторону и избавился от окровавленной рубашки, заставив меня затаить дыхание. В области сердца отчетливо выделялась еще не зажившая рана. Крепко обхватив мою талию, он притянул меня ближе и бережно провел ладонью по шраму между ложбинками грудей.
– Выслушай меня, любовь моя, – прошептал Эрик в мои губы. – Сколько бы этот ублюдок ни думал, что смог отнять у нас их, это ему не удалось. Я всецело, до последнего жалкого кусочка, принадлежу лишь тебе, и для доказательства мне не нужны ни заклинания, ни узы. Я выбираю тебя, Ливия Ферус, и все продлится намного дольше, чем наступит мой последний вздох.
Радостные слезы скатились по щекам.
– Твои слова помогают, Змей.
Я поцеловала его изо всех сил, наслаждаясь сладостным вкусом. Эрик с уже меньшим остервенением опустил меня в воду, отпрянув лишь для того, чтобы скинуть брюки, а затем накрыл своим телом, и вокруг наших лиц заклубился пар.
На мгновение его наполненные огнем глаза поглотили меня, испепеляя порочным желанием, которое я так любила в те моменты, когда он намеревался заявить свои права на меня. Кончики пальцев обводили контуры моего лица, изгибы грудей, живот, пока не опустились ниже.
Я откинула голову к краю купальни и раздвинула ноги шире, все чаще приходя к мысли, что неимоверно изголодалась по его жгучим прикосновениям. Вожделенное предвкушение мускусного землистого вкуса его губ на моих наполнило рот желанием. Я вновь потянулась к нему, но он отклонился, избегая моего поцелуя.
– Мерзавец, – простонала я, почувствовав, как Эрик к первому пальцу добавляет второй, задавая неистовый темп.
Одурманивающее оцепенение охватило все тело: ни мыслей, ни беспокойства, ни страха, лишь он, его мозоли на ладонях, блаженное напряжение на коже и пленительные приливы от прикосновений.
Больше не в силах контролировать себя, я послушно двигала бедрами в такт его движениям. Вода выплеснулась через край на пол. Эрик прижал кончик большого пальца к чувствительной плоти, и едва из горла вырвался стон, подтверждавший мою готовность вот-вот сорваться, на его губах расплылась самодовольная ухмылка.