Страница 66 из 164
Прищурившись, Хеш вглядывался в лицо Сьюэлла, спрятанное под кустистыми бровями, отросшей бородой и новыми шрамами.
Через мгновение Хеш побледнел.
– Ты жив.
Издав глубокий смех, Сьюэлл толкнул Хеша на палубу и опустился на его бедра. Раненый и ослабевший Хеш все еще пытался вырваться, пока в голень ему не вонзился боевой топор с черным лезвием, отчего лорд клинков истошно закричал.
– Ты забрал мою дочь. – Вален испепеляющим взглядом уставился на Хеша.
– Нет… Нет, повелитель земли. Хранитель костей…
– Да, уже много раз слышал это имя. Но, похоже, именно ты помог этому сукину сыну, а это равносильно ее похищению. – Вален отступил, весь дрожа от нарастающего гнева, и покрутил в руках второй топор. – Если не хочешь получить еще, оставайся на месте.
Проведя ладонью по груди Хеша, Сьюэлл тихо и призрачно запел. В тот же миг окровавленная кожа над сердцем Хеша загорелась подобно тонкому кусочку пергамента, охваченному пламенем, и превращалась в пепел, пока не показалась кость.
От невыносимой агонии глаза лорда клинков закатились. Команда недоуменно роптала, наблюдая за работой Сьюэлла. Потрошитель плоти, способный сдирать плоть с костей, пока душа еще жива, был великой ценностью для короля Торвальда.
Харальд всегда сокрушался о необходимости убить Потрошителя плоти, хотя дядя не раз восхищался изысканным умением Сьюэлла пытками добиваться ответов, угрозами заставлять людей трепетать под ногами знати Королевства Вечности.
Слои кожи сошли с тела Хеша, но под прикосновением Сьюэлла их края опалились и прижглись, не давая крови выплеснуться наружу.
Гэвин рассказывал мне, что король Торвальд неоднократно использовал Сьюэлла, чтобы оставлять на теле врагов зияющие раны, безусловно болезненные, но мученики никогда не умирали от потери крови, а просто жили неделями, месяцами с чудовищными гноящимися дырами.
Несколько рвотных позывов донеслось с задней части корабля. Джонас преклонил колени, за ним последовал Алек, словно оба принца испытывали глубочайшее восхищение.
Как только грудь Хеша оказалась вскрыта и обнажена, открывая нашим взорам окровавленную грудную клетку, голос Сьюэлла оборвался. Там, на кости, на неизвестном мне языке был начертан маленький символ.
Я вытащу любого проклятого ученого, любую ведьму, любого морского фейри, понимающего старые слова, и найду Ливию еще к исходу ночи.