Страница 60 из 164
Глава 20
Змей
Сегодня ночью. Именно предстоящая ночь вернет мою королеву в мои объятия.
Пробудившись от сновидения, я почувствовал вкус ее кожи на языке и вспомнил ласковую улыбку, запечатленную в памяти. На меньшее я ни за что не согласился бы.
Страстная одержимость Ливией Ферус никогда не исчезала, однако сейчас в груди разгорелось нешуточное пламя. Не хотелось возвращаться в суровую реальность и встречать новый рассвет. Казалось, потеря Певчей птички, жизнь без ощущения ее волос, вплетенных в мои пальцы, ее дыхания на моей коже и ее тела, прижатого к моему, стала сильнейшим ядом, пропитавшим всю душу.
В воздухе витал запах сгоревшей серы, а корабль уже находился на подступе к Дому Клинков.
Высвободившись из-под власти снотворного, я разразился бесконечной бранью относительно принудительного погружения в сон и его повторения в будущем, пригрозив всевозможными карами, которые были жестоко проигнорированы, после чего мы провели ранние утренние часы за составлением планов.
Способность Джонаса и Сандера разрабатывать схемы, даже находясь в чужом королевстве, внушала немалый ужас. Создавалось впечатление, что один лишь набросок Дома Клинков, простое описание разожгло в их мозгу дюжину подробных стратегий проникновения, уничтожения и отхода к Ливии.
Вокруг нее царила атмосфера признательности и преданности, никто из присутствующих не колебался, желая сражаться за мою королеву до конца. Неудивительно, почему она обожала свой народ.
Пожалуй, только себе я мог признаться, что испытывал непередаваемое облегчение от пребывания земных фейри на борту Вечного корабля.
Даже сквозь обшивку пробивалась непоколебимая уверенность, однако было еще и нечто большее, словно воздух пропитался чем-то диким и свирепым. Ливия хоть и пробыла на корабле и в Королевстве Вечности совсем недолго, но смогла завоевать наши сердца. Безусловно, команда хранила мне безграничную преданность, но я задавался вопросом, готовы ли они драться, чтобы отомстить за зло, причиненное моей Певчей птичке.
Казалось, она тоже стала частью экипажа, как и его король.
Принцесса Мира расписала лица всем королевским земным фейри, подведя глаза темной сурьмой, а на шее изобразив руны. Затем она окунула пальцы в деревянную чашу, наполненную кровью серебристой рыбы, и провела кончиками пальцев по их носам и щекам.
Селин пристально разглядывала Алека с кровавыми метками на носу и губах, протискивавшегося сквозь толпу.
– Ты похож на одичавшего тритона, Кровавый заклинатель.
Алек взъерошил волосы и казался вполне довольным произведенным эффектом, пока принцы-близнецы не шагнули вперед и Селин не издала визг ужаса.
Джонас торжествующе ухмыльнулся, показывая окровавленные белые зубы.
– Именно на такую реакцию я и рассчитывал.
– Что с вашими глазами? – Селин сморщила нос. – Они чертовски страшные.
Белки их глаз были затянуты глянцевой чернотой, словно в их взглядах жила бесконечная ночь.
– Вот же уроды, – проворчал Алекс, глядя, как Селин отправилась поглазеть на принцев и послушать объяснение их магии, от которой враги испытывают кошмары.
– Бладсингер.
Вален и Стиг, чьи клинки лежали в ножнах, а лица покрывали отметины диких земных фейри, приблизились ко мне.
Я проклинал зародившееся в крови беспокойство, мальчишеский страх, вновь поднявшийся после давней битвы, во время которой довелось наблюдать, как Вален Ферус отстаивал свои земли со звериной жестокостью. Сейчас он ничем не отличался от повстречавшегося мне много лет назад воина.
Повелитель земли внимательно наблюдал за моим поведением на фоне всех этих начавшихся интриг, словно проверяя сказанные мной слова, мою власть на борту собственного корабля. Будто ему требовались неопровержимые доказательства отсутствия моего безграничного могущества… или хотелось убедиться в обратном.
Меня многое не устраивало в повелителе земли, но в этих водах, на этом корабле единовластным правителем был только я.
Вален оперся локтями о борт.
– Говоришь, в этом благородном доме немало воинов?
Я устремил взгляд на краснеющую полоску горизонта.
– Да. Все до единого мастерски владеют клинком.
Вален потер подбородок.
– Есть мысли по поводу этой несмываемой метки?
– Нет, но у Хеша не будет другого выхода, кроме как рассказать нам. Он упивается кровопролитием, и я преподнесу ему такой подарок.
– Если он такой мерзавец, почему бы не свергнуть его?
От услышанных слов под кожей вскипело гневное раздражение.
– Я взошел на трон в четыре, повелитель земли, брошенный в подчинение жестокому дяде, допустившему, чтобы такие мерзавцы правили в благородных домах. Затем, в четырнадцать, я, вновь оставшись один, вынужден был бороться за уважение целого королевства после проигранной войны. В мире обезумевших от власти мне пришлось постараться, чтобы покорить старое Королевство Вечности Торвальда и всех проклятых королей до него.
Наклонившись вперед, я негромко произнес:
– А теперь ответь, когда ты боролся за перемены в своих дворах, как быстро они наступили?
Глаза Валена вспыхнули, приобретя цвет раскаленных углей, однако он, уставившись на бескрайнее море, продолжал упорно хранить молчание. Его челюсть напряглась настолько сильно, что можно было отчетливо различить каждое сухожилие, каждую пульсирующую мышцу.
– Ты постоянно выискиваешь во мне недостатки как в короле, пытаясь выставить на всеобщее обозрение жестоким ублюдком, не заслужившим вашей дочери. Меня никогда не переубедить в том, что я недостоин ее, равно как и в моей жестокости. Верно, язык не повернется назвать меня самым лучшим мужчиной, повелитель земли. Но я не представляю для нее угрозы.
– Ты самая большая угроза для моей дочери, Эрик.
Впервые он обратился ко мне по имени. Не сводя взора с белоснежных волн, бьющихся о корпус корабля, я продолжил:
– Если считаешь, что я ценю что-то выше нее, включая мое королевство, то ты глубоко заблуждаешься. Для меня нет ничего важнее ее возвращения.
– Вот почему ты опасен, – решительно заявил Вален, хотя в его тоне чувствовалось меньше желчи, чем прежде. – Ты завладел ее сердцем, а это бесценное сокровище, которое я поклялся оберегать с первых ее вздохов. А теперь мне предстоит поверить, что тот же мужчина, кто похитил мою любимую девочку, будет заботиться о ней так, как она того достойна.