Страница 24 из 164
Последовал очередной мощный удар, демонстрирующий правдивость моих слов. Лишь слабак поднимет руку на смелую женщину, разбившую его речь в пух и прах, и ублюдок оказался одним из них.
На протяжении нескольких вдохов он не сводил с меня испытующего взгляда, в его темных глазах горела всепоглощающая ненависть, словно язычки пламени, освещавшие кромешную ночь. И тут же губы изогнулись в омерзительной ухмылке, из-за которой все тело покрылось острыми колючками.
– Кровавый певец из-за тебя сойдет с ума, – угрожающе произнес Ларссон. – Он настоящий собственник, верно?
Одним властным толчком ублюдок снова прижал меня спиной к стене, выбив весь воздух из легких, и зажал мне рот рукой.
Животная паника сковала горячую кровь в жилах подобно льду.
– Бладсингер считает тебя своей идеальной собственностью, принадлежащей только ему. – Ларссон провел губами по краю моей челюсти. – И говорил об этом не раз. Любопытно, притупится ли его желание сражаться за тебя, если я заберу его маленькую земную фейри себе?
Нет, Боги, не допустите этого.
Своей ногой Ларссон раздвинул мои бедра. Я, почувствовав болезненный укус на шее, вскрикнула под ладонью, и вслед за этим властный язык приник к капельке выступившей крови из ранки, а свободная рука собрала юбку в охапку.
Только не это. Он прямо сейчас собирался изнасиловать меня, оставить видимую метку, клеймо для Эрика.
Грубая рука Ларссона соскользнула со рта и залезла под юбку.
– Думаю, я высеку свое имя прямо здесь, миледи. – Его пальцы коснулись моих ног, настойчиво пытаясь подняться выше.
Глубоко дыши. Сосредоточься.
Темнота Эрика превратилась в мой свет, принадлежащий лишь мне одной. Раз его сердце досталось мне, то и его неотъемлемая порочность тоже.
Поскольку тело оказалось скованным, а руки и ноги зажаты под весом Ларссона, все, что оставалось в качестве оружия, – это зубы. Я с такой силой вцепилась в его ухо, что резкий привкус крови мгновенно разлился по языку.
Ларссон, закричав от внезапной боли, убрал руки с внутренней стороны моего бедра, давая платью упасть. В ответ он обрушил на меня жестокие удары по ребрам, лицу, груди и черепу, но я, лишь застонав и поморщившись, закрыла глаза и укусила еще сильнее.
В яростном порыве Ларссон отпрянул назад, схватившись рукой за голову. По губам стекала кровь, и нечто мясистое и твердое заплясало на моем языке.
Боги. О боги.
Я, разомкнув губы, выплюнула изо рта комок чего-то искореженного и окровавленного, заставив внутренности всколыхнуться и приготовиться исторгнуть зловонную рвоту.
Кусочек… кусочек его уха. Мне только что удалось откусить часть его чертова уха.
– Ах ты тварь! – свирепо прорычал Ларссон, и следом в лицо мне врезался его кулак.
Я рухнула на пол, а в глазах потемнело. Увесистые пинки и ощутимые удары градом сыпались на мое тело, причиняя бесконечную боль. На этот раз он точно собирался отправить меня в Иной мир.
Как же сильно я люблю тебя, Змей. Прошу, уничтожь его ради меня.
Ларссон со всей дури лягнул сапогом по ребрам, повалив меня лицом вниз на ледяной камень пола. Следующий пинок пришелся в живот, отчего меня стошнило, а после мучения прекратились.
Плотная пелена тумана заволокла разум, и больше всего на свете хотелось погрузиться в дарующее тенями забвение. Изнуряющий кашель разрывал глотку, но онемевшее от боли тело перестало чувствовать невыносимую агонию. В перерыве между приступами доносились невнятные звуки голосов, словно погребенные под бурным потоком.
В голове бешено пульсировало, однако чем дольше меня оставляли в покое, тем отчетливее доносились слова.
– Хватит ее избивать. – Сквозь замутненное жестокостью сознание прорвался резкий голос Фион. – Хеш прислал сообщение о Кровавом певце.
Тяжелые шаги Ларссона удалялись от меня, и его временное бездействие придало достаточно мужества, чтобы разлепить глаза. Хотя мир затянуло мутной пеленой, я смогла разглядеть темные пунцовые губы Фион.
– Боги, о чем ты только думал? – Фион осторожно прикоснулась к разорванному уху Ларссона.
– Пытался образумить шлюшку, – не моргнув глазом солгал он. – Она набросилась. Попроси кого-нибудь из эльфов узнать, есть ли здесь кандалы и почему, черт возьми, она по-прежнему на стороне Эрика Бладсингера!
– Требуется время, чтобы вырванные узы полностью угасли.
С грохотом захлопнулась дверь, и их голоса оборвались. Перекатившись на спину, я сильнее ощутила лихорадочную пульсацию в черепе и нескончаемую боль в теле. Не знаю, как долго мне пришлось пролежать в неподвижном состоянии, но все это время из пристроенной к спальне узкой уборной на голову лилась одинокая ленточка туманной ночи.
Прищурившись, я засомневалась, правильно ли трактую происходящее, но это напоминало туман Скади.
А потом он рассеялся.
Из груди вырвался очередной тяжелый вздох, но вслед за ним раздался неожиданный громкий стук, вынудивший меня принять сидячее положение. Бурно запротестовали избитые кости, но все же я заставила себя бросить взгляд через плечо на умывальную комнату.
– Черт побери, что это…
дерьмо
. Что это? – Раздались отборная брань и проклятия.
С неимоверным трудом поднявшись на колени, я хотела встать, но не успела, поскольку дверь скрипнула и из уборной выглянуло знакомое лицо.
С подбородка все еще стекала вода, а темные глаза расширились, стоило ему заметить меня. Дверь с лязгом распахнулась и в комнату шагнул Гэвин Искатель, все еще обретавший свою мощную и крепкую форму после изменения в воде.
Дыхание сбилось, и мысли разом покинули голову.
На заросшем щетиной лице Гэвина расплылась довольная ухмылка.
– Понятия не имею, как я здесь очутился, но, черт возьми, как же я рад вас видеть, моя королева.