Страница 114 из 164
– Боги. – Он прошелся губами и носом по позвоночнику, вдыхая запах кожи. – Посмотри на себя. Отведи бедра назад, любовь моя, – промурлыкал он, направляя меня. – Держи руки на стене. Не двигай ими, Певчая птичка. Даже не шевелись.
Боги, от раздавшегося грубого, словно сухой песок, голоса вся кровь от макушки до пят вскипела в жилах. От столкновения холодной каменной стены с теплым воздухом и телом Змея голова закружилась, а пальцы на ногах онемели.
Эрик раздвинул коленом мои ноги, и я застонала, почувствовав, как
он
скользнул к моему центру. Сначала, повинуясь привычке, мне захотелось повернуться и ухватиться за его талию или затылок, однако я закрыла глаза и прислонилась ладонями к стене, как он того требовал, пока кончики пальцев не побелели от напряжения.
Эрик захихикал, а из горла вырвались слова, похожие на гладкий густой темный мед:
– Отлично, Певчая птичка. Вот так.
Его рука накрыла одну из моих лежавших на стене. Он переплел наши пальцы, одновременно направляя мое тело, чтобы наклонить и прижать к себе, а после вошел так глубоко, что я ловила ртом воздух, поймав себя на мысли, что он может прорвать кожу на животе.
Эрик на протяжении одного мучительного вздоха не двигался, и мы замерли словно одно целое. Затем он отвел бедра, едва не выскользнув из меня, и снова проник внутрь. Впившись ногтями в каменную стену, я всхлипывала от потрясения, вызванного проникновением. Он искусно растягивал меня, словно когтями цепляясь за ненасытное желание.
Эрик снова ворвался и покрыл поцелуями верхнюю часть спины. Мне стало трудно дышать. Я даже пошевелиться не могла. Каждая частичка меня боялась дернуться, опасаясь, что лишнее движение разрушит неописуемый восторг от королевского тела, повелевающего мной, требующего меня, любящего меня с каждым грубым толчком.
Мужская ладонь покинула мое бедро, скользнула вверх по ребрам и обвилась вокруг одной груди. Он подергивал сосок в такт каждому толчку, а я выдыхала его имя.
– Эхо… Певчая птичка, – прохрипел он. – Я хочу… чтобы мое имя отдавалось от стен эхом… этой проклятой… пещеры.
Он щипал и прижимался большим и указательным пальцами. Бедра шлепались о мои. Я желала чувствовать его еще глубже.
– Эрик! – Из горла снова и снова вырывалось его имя, внизу живота запульсировала колючая искорка удовольствия, опускаясь до возбужденного лона.
Движения становились все более неистовыми.
– Вместе. Сделай это со мной.
Его слова как будто разгадали скрытую часть меня, неспособную ничего предпринять, кроме как подчиниться, и вот уже от живота до головы прокатилась всепоглощающая волна, и я разбилась вдребезги вместе с его именем, одновременно услышав, как срывается мое имя с его губ.
Эрик, в исступлении почувствовав свое освобождение, двигал бедрами, вжимаясь в мою спину, доводя нас до общей эйфории, пока горячий поток удовольствия наполнял меня. Я вздрогнула и усмехнулась, увидев, как излишки растекаются по моим бедрам.
Так мы и остались стоять: склонившийся надо мной Эрик и мое обмякшее тело в его нежных объятиях. Он осыпал поцелуями мой позвоночник, шею, затем крепко прижал меня спиной к своей груди, а после, почувствовав, как полностью расслабился, вышел из меня.
Развернув меня лицом к себе, Эрик нежно заключил меня в объятия. Я запустила пальцы в короткие волосы, целуя щеки и губы.
– Думаешь, они заметили, что нас уже давно нет? – Если быть точнее, король Ночного народа. Боги, без конца я терялась в Короле Вечности и каким-то образом теперь должна притвориться, что отец не замечает некоторых вещей, связанных с его дочерью и Эриком Бладсингером.
Во всяком случае, Вален Ферус обладал достаточной мудростью, чтобы никогда не упоминать о них.
Однако щеки все равно вспыхнули от накатившего жара.
Эрик покрыл поцелуями каждый сантиметр моего лица.
– Вряд ли кто-то заметил наше отсутствие. Скорее всего, они подумают, что мы устали и остались в покоях.
– О да, уверена, мы их всех одурачили.
Он ласково поцеловал меня.
– Если не хочешь встречаться с ними, мы
можем
отправиться в постель. На самом деле я поддерживаю этот новый план и отменяю даже мысль о возвращении к ним. Только в постель.
Громко рассмеявшись, я ущипнула его за ребра, однако снова растворилась в нем, поскольку поцелуи, в которых я нуждалась только от этого мужчины, из ласковых и нежных превратились в страстные и требовательные.