Страница 24 из 32
Георгий положил на стол пачку ассигнаций. Савинков небрежно пересчитал их.
— На что пойдут эти деньги, Ваше Высочество? — прищурился террорист. — Настоящая бомба стоит дорого, а настоящая кровь — еще дороже.
— В этом и заключается суть, — Георгий подался вперед, его голос стал жестким. —
Мне нужна имитация террора.
Мне не нужны трупы.
Зубатов и Савинков одновременно замерли ,с удивлением глядя на цесаревича.
— Вы должны создавать ощущение тотальной угрозы, — продолжал Георгий. — Взрывы в пустых каретах, сорванные покушения, перехваченные письма с угрозами. Те, на кого я укажу, должны просыпаться в холодном поту. Они должны бежать ко мне за защитой или уходить в отставку от ужаса. Но если прольется хоть одна капля лишней крови — вашей судьбе никто не позавидует.
Савинков откинулся на спинку стула и разразился коротким, сухим смешком.
— Решили сдать назад, Ваше Высочество? — в его голосе прозвучала неприкрытая ирония. — Хотите играть в революцию, не запачкав белых перчаток? Это по-романовски. Но учтите: взрывчатку трудно научить вежливости.
— Я не сдаю назад, Борис Викторович, — Георгий посмотрел на него так, что смех Савинкова мгновенно оборвался. — Я просто не хочу разрушать дом, в котором собираюсь жить. Мне нужен инструмент управления, а не хаос. Вы — мой «пугач». Но если понадобится… пугач выстрелит по-настоящему. По моей команде.
Когда Савинков ушел, Зубатов долго молчал, глядя на пустую чашку.
— Это опасно, Ваше Высочество, — наконец произнес он. — Вы кормите волка из рук, он может не палец откусить-он может перегрызть горло.
— Для этого у меня есть вы, Сергей Васильевич, — улыбнулся Георгий. — Следите за ним. И начинайте готовить «конюхов».
В ту ночь в Москве родилась структура, о которой не знали ни в Зимнем, ни в Лондоне. «Гатчинские конюхи» стали личной тенью Цесаревича — силой, которая вскоре заставит великих князей дрожать от каждого шороха на набережной Мойки. Георгий медленно, но верно выстраивал свой фундамент власти.