Страница 23 из 32
глава двадцатая
Осколки на Мойке и новый флагман
Астрахань встретила Георгия ледяным ветром, но новости из столицы были еще холоднее. Не успел «Секира» бросить якорь, как Степан Котов принес телеграмму из Петербурга.
— Тревожные новости, Ваше Высочество, — негромко произнес адъютант, протягивая листок. — На набережной Мойки под карету Кирилла Владимировича бросили «апельсин». Великий князь жив, но контужен и пребывает в полнейшем душевном расстройстве. Подал в отставку «по состоянию здоровья» сегодня утром.
Георгий лишь криво усмехнулся. Савинков перевыполнил план — или же судьба сама решила подтолкнуть трусливого адмирала в объятия Ниццы. Теперь время работало против интриг: нужно было ковать железо, пока Ники был в шоке.
....Царское Село напоминало осажденную крепость. Повсюду патрули, удвоенные караулы и тяжелое, липкое ожидание беды. Георгий застал брата в малом кабинете. Николай II сидел у камина, нервно перебирая бумаги. Его лицо осунулось, глаза лихорадочно блестели.
— Ты видел сводки охранки, Жорж? — голос Ники дрожал. — Они повсюду. В Москве, здесь, под самыми окнами Адмиралтейства! Кирилл... он едва не погиб. Он плакал, когда писал прошение об отставке. Говорит, что флот проклят.
— Проклят не флот, Ники, а та бездарность, с которой им управляли, — Георгий сел напротив брата, намеренно нарушая этикет своей уверенной позой. — Террористы чуют слабость. Они бьют по тем, кто превратил армию в парадную витрину. Если ты сейчас поставишь во главе флота очередного любителя балета — завтра бомба прилетит уже не в карету, а в Зимний дворец.
Николай вздрогнул. — Но кого назначить? Все Владимировичи в ярости, они требуют репрессий...
— Тебе нужны не репрессии, а боеспособный флот, который заставит мир нас уважать, — отрезал Георгий. — Назначь
Сандро
. Александр Михайлович единственный, кто знает каждый заклепку на корабле и кого уважает Лондон. Это покажет всем, что ты выбираешь не «родню», а «дело». Революционеры боятся силы и порядка, а не истерик .
Николай долго молчал, глядя на огонь. Затем, словно сбрасывая с себя оцепенение, решительно пододвинул к себе чернильницу.
— Ты прав. Сила — это единственный ответ. Раз уж ты привез союз с Англией, пусть флот возглавит тот, кто сможет этот союз реализовать.
Спустя полчаса Георгий держал в руках свежий, еще пахнущий чернилами и сургучом
Указ о назначении Великого князя Александра Михайловича Генерал-адмиралом и главнокомандующим флотом и морским ведомством
.
Выйдя из дворца, Георгий не поехал в Гатчину. Он направился прямиком к телеграфному аппарату в здании вокзала.
— Срочную. В Крым, Ай-Тодор. Александру Михайловичу, — скомандовал он оператору.
ТЕКСТ ТЕЛЕГРАММЫ:
«КРЕПОСТЬ ПАЛА ТЧК КИРИЛЛ НИЦЦЕ ТЧК УКАЗ МОИХ РУКАХ ТЧК ТЫ ГЕНЕРАЛ АДМИРАЛ ТЧК НЕМЕДЛЕННО ВЫЕЗЖАЙ ПЕТЕРБУРГ ТЧК ПОРА ПОДНИМАТЬ ПАРЫ ЗПТ ЖОРЖ»
Георгий вышел на платформу и глубоко вдохнул морозный воздух. Внутри него пело чувство триумфа.
Флот:
Теперь в руках союзника.
Армия:
Охрана «Особого отдела» надежно прикрывает его тылы.
Личное:
До апреля осталось три месяца.
— Ну что, Степан, — сказал он подошедшему Котову. — Мы расчистили палубу. Теперь начинается настоящая стрельба. Подготовьте всё для встречи Сандро. И узнайте, как там наш «контуженный» кузен. Надеюсь, он уже заказывает билеты на поезд до Марселя.
Итоги «Кровавого января»
Политическая перестановка:
Клан Владимировичей окончательно оттеснен от реальной власти над флотом.
Психологический эффект:
Революционный террор, как ни парадоксально, помог Георгию провести необходимые реформы, напугав Императора до нужной кондиции.
Подготовка к свадьбе:
С назначением Сандро исчезает последнее серьезное препятствие для проведения торжеств по «английскому сценарию».
Георгий посмотрел на часы. Время старой России истекало, но он уже слышал гул новой — той, что строилась на верфях и в его собственных мечтах.
Дело в том,что Георгий еще осенью в Москве принял меры.
Лондонский триумф дал Георгию политический капитал, но Москва должна была дать ему кинжал. Сразу по возвращении, не задерживаясь в чопорном Петербурге, Цесаревич прибыл в Первопрестольную. В одном из неприметных кабинетов Николаевского дворца его ждал человек, чья внешность скромного чиновника скрывала самый острый ум в Департаменте полиции —
Сергей Зубатов
.
Георгий не стал ходить вокруг да около. Он знал, что Зубатов — фанатик идеи «монархического социализма», и предложил ему то, от чего не мог отказаться ни один амбициозный профессионал:
масштаб
.
— Сергей Васильевич, нынешняя охранка — это пожарная команда, которая бежит тушить огонь, когда дом уже рухнул, — Георгий разлил чай, игнорируя этикет. — Я предлагаю вам возглавить не просто отделение, а мою личную, параллельную службу безопасности. Вы получите пост директора Департамента, а со временем — и министерский портфель и графский титул. Но сейчас мне нужны люди.
План Георгия был прост и по-византийски коварен. Он понимал, что легально создать «личную гвардию» ему не позволит ни Ники, ни официальное МВД.
Прикрытие:
Новых агентов, отобранных Зубатовым из лучших филеров и бывших унтер-офицеров, зачисляли в штат Гатчинского дворца.
Легенда:
По документам они проходили как «младшие конюхи», «лакеи» или «помощники егерей».
Реальность:
Эти «лакеи» получали жалованье на уровне офицеров гвардии, владели новейшими браунингами и обучались методам контрразведки.
— Мне нужна армия теней, которая предана лично мне, а не присяге или уставу, — чеканил Георгий. — Ваши «конюхи» должны знать о каждом шаге великих князей и о каждой листовке в типографиях раньше, чем проснется министр внутренних дел.
Зубатов слушал, и в его глазах загорелся фанатичный огонек. Это был вызов, достойный его таланта.
Самым сложным было второе звено цепи. Через несколько дней Георгий свел Зубатова с Савинковым. Это была встреча льда и пламени: лучший жандарм империи и её самый опасный террорист оказались за одним столом.
Савинков выглядел помятым , но в его глазах всё еще горел азарт.
— Борис Викторович, — Георгий кивнул на Зубатова. — Это господин Петров… скажем так, ваш новый «куратор». Связь со мной — только через него. Вы получаете карт-бланш на создание боевых групп и щедрое финансирование.