Очарованная призраками

Мы с Ланселотом сидим на овчине у умирающего костра. Воздух здесь холодный, и я подтягиваю колени к груди, обнимаю ноги как можно крепче. Одеяло тонкое и почти не спасает. Ланселота прохлада, похоже, совсем не беспокоит. Хотя его вообще мало что беспокоит. Но потом он замечает, как я дрожу, и протягивает мне второе одеяло.

– Ты видела все это? В своих видениях? – спрашивает он чуть погодя, не отрывая взгляда от пламени в камине.

– Я видела множество разных версий. Дюжину разных концовок. И только в одной из них мы возвращались в Камелот с победой, но я не знала, что было до того. Хотя было и еще одно видение… луна в руках Морганы. Но я не понимала его… считала абстрактным сном. Не может же такое случиться на самом деле. Но чем больше я об этом думала, тем сильнее понимала, что луна играет в нашем испытании большую роль. Поэтому я предложила Моргане сделать это, если у нее хватит сил.

– И Моргана, конечно, ответила на вызов, – громко выдыхает он.

– Но я видела и другие вещи, – добавляю я, и это удивляет и меня, и Ланселота, который тут же переводит на меня взгляд. – Те, к которым мы подбираемся вплотную. Те, к которым сегодня я сама нас подтолкнула. Нехорошие вещи.

– Что-то похуже, чем быть съеденными чудовищами Лионесса?

Я киваю.

– Большего я сказать не могу.

– Знаю. – И это в самом деле так, ему известно это куда лучше, чем остальным.

В отличие от них, он никогда не спрашивал меня о видениях. Даже в шутку. Потому что он родился и вырос на Авалоне, среди провидцев. Он знает правила так же хорошо, как я знаю то, какой вилкой есть десерт.

– Но я хотел бы, чтобы ты могла, – добавляет он.

Я качаю головой.

– Все так говорят, но это слишком тяжкая ноша – знать судьбы тех, кого ты любишь.

Он отвечает не сразу.

– Уверен, так и есть. Поэтому мне и хотелось, чтобы ты могла ее разделить. Нести ее в одиночестве – несправедливо.

Ланселот снова переводит взгляд на огонь, а я смотрю на него: запоминаю черты его лица, зелень и золото его глаз. Через мгновение я пододвигаюсь к нему поближе и накидываю на него кусок одеяла. Он обнимает меня за плечи – не знаю, романтический это жест или просто дружественный, но мне все равно. Что бы это ни было, мне хорошо.

За круглым столом никто не назовет Моргану по имени. Никто не потребует себе пустое место слева от Гвиневры, через один стул от Артура, хотя они могли бы. Никто даже на него смотреть не будет. Моргану изгонят, но вместе с ней изгонят и ее имя тоже. Если оно прозвучит из чьих-то уст, то превратится в проклятье. Злое предзнаменование, которое никому из нас не нужно – на пороге и так стоит война.

Рядом с пустым стулом вздрогнет Гавейн и уставится на свои колени. Судя по темным кругам под его глазами, он не спит. Он почувствует мой взгляд, тут же поднимет голову и поймает его. Гавейн всегда видит в людях лучшее, верит в них дольше, чем они того заслуживают, и Моргана – не исключение. Ему будет сложнее всего понять, что Моргана попытается сделать с Артуром – будь то яд, кинжал или заклятье, затягивающееся вокруг королевской шеи.

Детали разнятся, но результат един. Иногда Моргана преуспевает, и тогда будущее меняется очень сильно.

Отполированный белый камень, из которого сделан стол, засияет золотом в свете свечей – подарок с Авалона в честь коронации Артура. Даже здесь, далеко от острова, в нем будет чувствоваться магия.

В последние месяцы Артур делил великие дома Альбиона, раскладывал их по столу, словно фигуры перед игрой. У каждого – свой вырезанный из камня символ. Величина его зависит от размера армии: месяц большой, от кончика моего мизинца до кончика большого пальца, ирис – примерно с яблоко. Преданные Артуру дома лежат поближе к нему – лионесский месяц и ирис Шалота. На другой стороне стола, рядом с Гаретом – дома, которые поклялись в верности Мордреду, если он пойдет на нас войной.

И с каждым днем на стороне Мордреда оказывается все больше домов. Совсем скоро война будет честной.

Тишина скует комнату, когда в нее войдет Артур. Если отсутствие Морганы его и обеспокоит, он не покажет виду. Выражение его лица будет таким же каменным, как и круглый стол.

Он молча поднимет каменного ворона и перенесет его со своего края стола на край Мордреда. Без Морганы, предательницы короны, Тинтагель без боя сдастся Моргаузе.

Тинтагель не такой большой, как месяц Лионесса, но это все равно ощутимая потеря. Война, которую мы не переживем, все ближе.

Тишину нарушит Гвиневра:

– Этого все еще недостаточно. – Она положит руку на ладонь Артура, и я замечу, что когти ее искусаны еще сильнее, чем раньше. – Мы можем убедить Каррендиша вернуться, – продолжит она, взявшись за символ коня и перенося его со стороны Мордреда на середину. Конь по размеру вдвое меньше ворона.

– Только если мы позволим им вернуть свои законы, а я не хочу этого делать, – ответит Артур и вернет коня на сторону Мордреда. – Это ведь рабство.

Если бы Моргана была здесь, она бы сказала, что идеализм не выигрывает войн и компромисс необходим. Она ненавидит лорда Каррендиша так же сильно, как и остальные, и скорее проглотила бы пауков, чем позволила ему ввести свои законы. Но Моргана всегда предлагала варианты, которые другие озвучить не осмеливались. Даже если потом эту же идею и давила.

И кому-то нужно сделать это вместо нее. Кто-то должен принимать сложные решения, называть Артура дураком, когда он ведет себя как дурак. Но никто этого не сделает.

– Химера, – предложит Ланселот со своего места рядом со мной.

Он склонится к фигурке на самом краю стороны Мордреда. Откроет рот, а потом тут же его закроет и покраснеет.

– Лорд Перделл, – прошепчу я, и Ланселот стыдливо улыбнется.

– Лорд Перделл, – повторит он. – Ему легко угодить, он отчаянно хочет чувствовать свою важность. Ему кажется, что все о нем забыли, потому Мордред и смог так легко перетянуть его на свою сторону. Его можно перетянуть обратно.

Артур нахмурится.

– Как? – спросит он, так и не разгадав загадки.

– Его любимая дочь вышла в свет, – произнесет Ланселот. – Если она выйдет замуж за кого-то из семьи…

Он замолкнет, но большего ему говорить и не нужно. Гарет совсем недавно женился, и среди рыцарей Артура остался лишь один холостяк.

Все мы повернемся к Гавейну, который постарается скрыться от наших взглядов, вжавшись в стул.

Артур откинет со лба волосы – он выглядит таким уставшим.