Очарованная призраками

33

Часть меня беспокоится: если Моргана вернет луну на небо, у нас не будет гарантии на все данные королем обещания. Как удержать лионессцев от того, чтобы они не разорвали нас в клочья? Мы не успеем даже закричать.

Но они этого не делают. И я понимаю почему, лишь когда мы с Артуром, Морганой и Ланселотом возвращаемся в наши комнаты. Они нас боятся. Всех нас, но особенно Моргану. Ведь она может и повторить то, что уже проделала раз. В любой момент. Они бесстрашны, но Моргану… Моргану они боятся. И не только они.

Я замечаю, как смотрят на нее солдаты Альбиона. Вернее, как они на нее не смотрят. Они ее не благодарят. Они опускают взгляды, когда Моргана проходит мимо, и бледнеют сильнее, чем луна, которую она держала в своих руках. И все, что я вижу перед собой, – это страх. Не истекающий кровью король Леодегранс. И не сияющая в руках Морганы луна. Страх. С ним нельзя договориться, и он будет только расти и распространяться быстрее изо дня в день.

– Мы знали, что нам нужно будет заплатить цену, – говорю я ей, когда мы остаемся наедине. – Похоже, цена – это твоя репутация.

Она поднимает на меня совсем не удивленный взгляд. А потом пожимает плечами.

– Легко отделались. – Она падает на кровать и смотрит в потолок. – У меня ведь ее толком и не было.

Я качаю головой.

– Но это не так. Пойдут слухи. По всему Альбиону. – Я начинаю расхаживать по комнате.

За окном светит луна – на небе, где ей и место, полная и круглая, среди звезд, словно ничего и не произошло.

– Они будут называть тебя ведьмой, заклеймят злодейкой, – продолжаю я. – Назовут абсолютным злом.

Она отвечает не сразу.

– Я их спасла… их всех. Ты сама так сказала. Другого выхода у нас не было.

– Ты это знаешь, и я это знаю, но дело ведь не в правде. Дело в историях, помнишь? И эта история им не понравится, поэтому она перестанет быть правдой. Ты станешь злодейкой, потому что они этого захотят.

– Да, – отзывается Моргана так, словно ее это совсем не беспокоит; она немного приподнимается на локтях. – Но Артур жив, и Гвен тоже, и вы с Лансом. Мы все живы, мы все в безопасности. Благодаря мне. Ты сказала мне, что у этого будут последствия, и я сделала свой выбор… мне не было до этого дела. И все еще нет. Я сделала бы это еще раз, если бы нужно было.

Я замираю. И понимаю.

– Ты стала злодейкой, чтобы Артур остался героем.

Моргана смотрит в окно.

– Нимуэ будет мной гордиться, не так ли? – Голос ее холоден и резок, как стекло. – Но Артур – важнее всего.

У меня нет слов. Я пытаюсь их найти, но даже не знаю, с чего начать. Как рассказать ей о том, что она спасла Артура сейчас, да… но этим самым обрекла его на погибель в будущем. Моргана выбрала свой путь сама, но я подтолкнула ее. Но если бы я… если бы мы этого не сделали, Артур был бы мертв. Поэтому мы поступили правильно, так? Но чем больше я об этом думаю, тем больше путаюсь.

Как объяснить Моргане, что этот поступок был началом конца, первой трещиной в ее с Артуром отношениях, которая вскоре станет широкой, словно бездна? Как поведать о том, что сегодняшняя жертва однажды сведет ее с ума, и она возненавидит Артура и захочет убить его? Как мне извиниться, ведь я в этом виновата?

На вопросы эти ответов нет, даже если бы я смогла найти подходящие слова. Если я расскажу Моргане о своих видениях, то предам данные клятвы, и все станет только хуже. Мне нечего добавить.

Поэтому я смеюсь. Смеюсь и смеюсь, пока наконец не замолкаю.

Артур и Ланселот приходят к нам перед тем, как луна исчезает с неба: по обоим видно, что они не сомкнули глаз. Раны Артура кое-как обработали, его левая рука перевязана тряпицей, правая сторона лица затянута бинтами. Не похоже, что ему больно, хотя, может, всему виной его упрямая храбрость.

– Хочешь, чтобы я… – Моргана указывает на его руку.

Артур качает головой и тут же морщится.

– Думаю, на сегодня ты сделала все, что могла.

Он произносит эти слова спокойно, но Моргана все равно отшатывается.

– Мог бы и поблагодарить, знаешь ли. – Она обращается не только к Артуру, но и к Ланселоту. – Если бы я этого не сделала, мы все бы умерли.

– И все тебе благодарны, – вклиниваюсь я. – Просто… не все это так себе представляли.

Моргана смеется.

– Конечно, нет. Артур думал, что он покажет свою непоколебимость, и праведность, и сантименты, и Гвен тут же согласится выйти за него замуж, и все достанется ему на блюдечке. Но этого бы никогда не произошло.

Артур наконец поднимает на нее взгляд.

– Ты бы сделала это? – тихо спрашивает он. – Если бы до этого дошло, ты в самом деле уничтожила бы мир?

Моргана отвечает ему не сразу. Она вытягивает из одеяла ниточку и отводит взгляд.

– Мне не пришлось делать этот выбор, так что какая разница?

– Разница есть, – произносит Артур, потому что для него только это и имеет значение.

Она медленно выдыхает, а потом поднимает голову.

– Да, я бы это сделала, – шепчет она так тихо, что я едва различаю слова. – Погрузила бы этот мир во тьму. Почему бы и нет? Что в нем хорошего без вас? В нем и так не осталось бы света.

Артур не отвечает, но ему и не нужно. Его взгляд, опущенные уголки его рта и нахмуренные брови красноречивее любых слов. И Моргана видит это так же ясно, как и я. И она приподнимает плечи.

Моргана была готова к тому, чтобы ее устрашился весь мир, готова к ненависти и непониманию. Но от Артура она такого не ожидала.

– Я спасла всех нас. – Голос ее растворяется между ночью и рассветом. – И я не стану извиняться. Я закончила то, чего не смог сделать ты.

Артур ей не отвечает, но Моргана этого и не ожидает. Она разворачивается и уходит из комнаты, даже не обернувшись. И хлопает дверью.

Я хочу пойти за ней, но не делаю этого. Артур и Ланселот тоже остаются на месте. В конце концов, даже в стране чудовищ Моргана – та, кто вселяет самый глубокий страх.

Артур ранен, и отдых ему нужен куда больше, чем мне или Ланселоту. Поэтому я вручаю ему дозу снотворного, которое мы с Морганой предусмотрительно захватили с собой, и через несколько минут он проваливается в сон. Он громко сопит, но я благодарна, что повисшую тишину разбавляет хоть что-то.