Очарованная призраками

– Скажи же, принц Артур, как тебе спалось? – спрашивает король Леодегранс, когда мы подходим ближе: Артур и Ланселот впереди, мы с Морганой чуть позади.

Сам вопрос довольно безобиден, такой задал бы любой хозяин, принимающий гостей, но в улыбке Леодегранса нет ничего благожелательного. Она самодовольна. Ему все известно. Это вызов, и Артур отвечает на него собственной улыбкой.

– Спальни у вас очень удобные, Ваша Светлость. Никогда прежде не спал в такой удобной кровати, – произносит он спокойно, так, словно в самом деле смог уснуть. Словно не слышал криков – а если и слышал, они не причинили ему беспокойства, хотя Леодегранс этого ожидал.

– Рад это слышать. – Леодегранс радостным совсем не выглядит. – Готовы к переговорам?

Артур замолкает, словно ему вовсе не известно, чего потребует король. Он делает шаг вперед, и мужчины рядом с ним тут же начинают рычать, готовые броситься в любую минуту. Рука Ланселота тянется к рукояти меча.

– В этом нет нужды. – Артур останавливается в паре шагов от короля. – Я знаю ваши условия. Вам нужны мужчины. Жертвы для вашего кровавого спорта.

– Не мели чепухи, – смеется Леодегранс. – Мы здесь не разделяем предрассудков Альбиона: принимаем и женщин тоже.

Двор его тут же начинает хихикать, но звук этот совсем не человеческий. Он напоминает мне о гиенах, которые жили в пещере на западе Авалона: их смех раздавался в горах тихими ночами, и от него в венах стыла кровь.

– Тогда вы правы: мирных переговоров между нами не произойдет, – отвечает Артур.

– Что ж, ты попытался. – В улыбке Леодегранса мелькает жалость. – Но знай, ты продержался дольше, чем все остальные.

– О, но я еще не закончил. – Артур распрямляется. – Есть еще одна вещь. Я вызываю вас, король Леодегранс, на дуэль.

– На дуэль, – голос Леодегранса сочится усмешкой. – Это что-то из Альбиона… драка без крови, без рисков. Без смерти. Представление. В ней можно потерять лишь достоинство.

– Тогда пусть это будет дуэль насмерть, хотя, если вы захотите сдаться, я проявлю милосердие. – Артур пожимает плечами. – Условия просты: я привел с собой сотню человек. Если вы одержите победу, они станут вашими узниками. Делайте с ними все, что захотите.

Леодегранс приподнимает бровь.

– Ты предлагаешь жизни своих людей?

– Они знали, на что шли, когда присоединились ко мне, – отвечает Артур, хоть я и знаю, что эта часть решения тревожит его.

– А что же ведьма и провидица? – Леодегранс скользит взглядом по Моргане и мне.

При упоминании провидцев я подпрыгиваю на месте, король смеется и продолжает:

– Ах да, я узнал об этом в ту же секунду, как ты зашла в мой замок. Говорят, если вкусить плоти провидца, то и сам сможешь призывать видения… хотя в Лионессе уже много веков никто не мог это проверить.

Меня пробирает дрожь, и Моргана, желая успокоить, кладет руку мне на спину.

– Это не часть сд…

– Идет, – выдавливаю я.

По толпе прокатываются шепотки, и я стараюсь не вслушиваться. Не хочу знать, что там думают незнакомцы о моей плоти. Я должна верить в Артура. Он не проиграет. Не проиграет. Впрочем, я ведь не видела все вероятности его дуэли с королем Леодегрансом.

– Интересно. – Леодегранс откидывается на спинку своего трона. – Но что же мешает мне взять в плен всех твоих людей и безо всякой дуэли?

Вопрос обращен к Артуру, но отвечаю на него я.

– Потому что я – Элейн Астолат, леди Шалота, и, если мне причинят вред на этой земле, отец приведет сюда свои армии и армии своих союзников и они сотрут Лионесс с лица земли.

Король усмехается.

– Думаешь, я боюсь людских армий?

– Думаю, вы достаточно мудры для того, чтобы не забывать: ваши силы зависят от луны, а ваши когти и клыки не смогут спасти вас против армии, превосходящей вас в численности.

Король Леодегранс проводит языком по зубам с громким звуком, отдающимся в тишине залы.

– А если ты выиграешь эту дуэль, принц? – спрашивает он у Артура. – Что ты потребуешь взамен? Союз, записанный на бумаге?

– Союз, узаконенный кровью, – отзывается Артур. – Сыновья и дочери вашего двора… скажем, двадцать пять… отправятся в великие дома Альбиона, чтобы укрепить его, станут мужьями и женами, если того захотят, или воспитанниками и рыцарями. И если вы решите нарушить условия союза, их жизни повиснут на волоске.

Леодегранс ворчит, но по нему видно, что он впечатлен. Он смотрит на Артура совсем не так, как прошлым вечером. Больше называть его «мальчишкой» он не осмелится.

– И твоя собственная женитьба тоже будет частью этой сделки? – Король косится на Гвен, которая стоит по правую руку от него и смотрит в пол.

Артур качает головой.

– Ваша дочь знает о моем к ней отношении, Ваша Светлость, но я не хочу заставлять ее. Всего остального будет для меня достаточно.

– И я могу назначить время этой дуэли? – спрашивает Леодегранс.

– Конечно, – отвечает Артур. – Полагаю, вы захотите провести ее ночью?

– Под светом луны, да. – Леодегранс кивает. – Но даже с таким преимуществом… я старый человек, принц Артур, и не смогу драться на одном уровне с таким молодым и мужественным воином, как ты… это нечестно, так ведь?

Артура выдавливает из себя улыбку.

– Думаю, вы себя недооцениваете, Ваша Светлость. Уверен, в дуэли мы будем равны.

– Ты добр, – замечает он. – Но ты ведь не откажешь старику, если я захочу выбрать того, кто сможет драться вместо меня? Это будет куда честнее.

– Не откажу, – произносит Артур. – Выбирайте. Я сражусь с любым, кого вы назначите.

Король Леодегранс хитро ухмыляется.

– Что ж, хорошо. – Он радостно улыбается и поворачивается направо, к Гвиневре, которая уже выглядит так, словно ее сейчас стошнит.

Потому что она знает своего отца, понимаю я. Знает, как он думает. Знает, к чему это приведет.

– Тогда ты сразишься с моей дочерью, принцессой Гвиневрой.

Когда толпа в тронном зале редеет и я разворачиваюсь, чтобы последовать за Артуром, Гвен хватает меня за руку и тянет в сторону, пока все проходят мимо. Мы остаемся вдвоем, и я вырываюсь из ее захвата.

– Артуру не стоило вызывать его на дуэль. – Взгляд Гвен скользит по комнате, ее голос, прежде такой уверенный, ломается, как корочка непропеченного пирога. – Это ты ему посоветовала?