Страница 66 из 145
Это не походило на окружавшие меня в Камелоте баллады о прекрасных, застенчивых девах и доблестных рыцарях с чистыми сердцами, которые спасали их от зла. Но, должна признаться, это все же было романтично.
Я снова делаю шаг вперед – движение, которое даже не похоже на выбор.
– Тогда ты мне доверилась. – Он протягивает мне руку и кладет ее мне на талию. – Разве я позволил тебе утонуть?
– Ланс, – начинаю я, но прежде, чем продолжить… прежде, чем произнести то, о чем я потом пожалею…
– Элейн! – доносится до нас голос Морганы.
И я вспоминаю слова Нимуэ.
Любовь – изменчивая сила.
Она все усложняет: достаточно взглянуть на Артура и Гвен. А еще больше сложностей нам ни к чему. Поэтому я разворачиваюсь и ухожу прочь, обратно к лагерю, где и топлю в разговорах свои сбившиеся мысли.
Ночью, когда мы с Морганой готовимся ко сну в тусклом свете одинокой свечи, она вздыхает и кидается в меня свернутой ночнушкой. Та прилетает прямо мне в лицо, и я не успеваю увернуться.
– Эй! – протестую я как можно тише.
Стены у палатки тонкие: я слышу каждое движение рыцарей, каждый их шаг, каждый вздох, каждый храп.
Моргана бросает на меня озадаченный взгляд и приподнимает одну бровь.
– Ты что-то притихла за ужином. Что случилось?
– Ничего. – Я снимаю дорожное платье. – Я просто… думала про Гвен. Про испытание. Про то, что увижу завтра отца. Столько всего происходит.
Моргана не отвечает и помогает мне расшнуровать корсет. Я отвечаю ей тем же. Потом мы обе переодеваемся в ночнушки и забираемся на лежанки. Моргана тут же поворачивается ко мне.
– Не сомневаюсь, что все это в самом деле тебя беспокоит, – шепчет она. – Но это ведь не все, так?
Пламя свечи мерцает между нами, половина лица Морганы скрыта в тени. Ее фиолетовые глаза кажутся еще темнее: цвета аметиста, который украшал стены Пещеры Пророчеств на Авалоне.
Я закусываю губу и натягиваю одеяло до подбородка, а потом рассказываю о том, что случилось в лесу. Остальное ей известно – не считая моих видений. Хотя я бы удивилась, если бы она не догадалась хотя бы о чем-то. Я никогда не говорила о своих чувствах к Ланселоту, но мне и не нужно было. Моргана знает. И Гвен, наверное, тоже.
– Сердце Ланселота переменчиво, это нам известно, – шепчу я. – Через пару дней он найдет себе дикую лионесскую девчонку и влюбится в нее по уши. Такой уж он. И это к лучшему. Артур и Гвен и так устроили достаточно шума со всеми этими чувствами. Не нужно усложнять все еще больше.
Моргана отвечает не сразу: она смотрит на меня так, словно я – открытая книга. Я не отвожу взгляда, но Моргана и так видит меня насквозь.
– Я тебе так завидовала, – произносит она наконец.
От одной только этой мысли мне становится смешно… что ответить? С тех самых пор, как я встретила Моргану, я завидовала ей. Ее уверенности и силе, ее наглости и храбрости. Как она могла завидовать мне? Я не отвечаю, и Моргана продолжает:
– Видеть будущее… это могучий дар. Такие знания… такая сила. Этого я хотела когда-то больше всего на свете.
– Ты хорошо это скрывала, – с усмешкой выдавливаю я. – К тому же ты ведь умеешь создавать вещи. Изменять их. Призывать.
– Да, – отвечает Моргана. – Вещи. Сила Гвен заключена в природе, твоя – в людях. Но моя… это всего лишь вещи. Неодушевленные предметы. Может, мой дар и кажется масштабным, но факт остается фактом. Я завидовала тебе. Вам обеим.
Молчу, все еще силясь смириться с ее признанием.
– Почему ты рассказываешь мне об этом сейчас?
Моргана перекатывается на спину и смотрит в потолок палатки.
– Потому что я никогда не задумывалась, как это сложно. Что эти знания могут с тобой сделать.
Я хмурюсь.
– И что же они со мной сделали?
Она вновь поворачивается ко мне и легонько улыбается.
– Ты боишься своего вечного спутника. Ты смотришь на то, как мальчишка, в которого ты по уши влюблена, признается в своих чувствах, и видишь только вероятность того, что любовь эта может завять.
– А ты думаешь, этого не случится? Ты ведь знаешь его, Моргана. Любовь – это слабость. Ты ведь всегда говорила мне: используй чужую любовь против них, но охраняй свое собственное сердце железом и сталью. Защищай его всеми способами. Потому что тот, кто заберет твое сердце, будет властвовать над тобой.
Моргана хмурит брови.
– Я правда такое говорила? – удивляется она.
Я пожимаю плечами.
– И не раз. Слово в слово. Я хорошо это запомнила.
– Дева, Мать и Старуха, я иногда та еще заноза, а?
– Иногда? – произношу я, и Моргана тут бросает на меня сердитый взгляд.
– Что ж, прости меня, – выдыхает она. – Ты – последний человек, кого мне стоило бы призывать к осторожности. Ты и так уже слишком осторожна.
Я фыркаю.
– Да ну, Моргана, неужели ты в самом деле веришь в то, что Ланселот может хранить кому-то верность?
Она отвечает не сразу.
– Я думаю, то, что мы так давно друг друга знаем, не играет нам на руку. Нам сложнее поверить, будто люди меняются. А людям сложнее над собой расти.
– Думаешь, он вырос?
Моргана, должно быть, уловила нотку скептицизма в моем голосе.
– Не знаю, Эл. Но он любит тебя, а ты любишь его. Очевидно.
– Пока да. Он влюблен в меня сейчас.
– Может, так. А может, и нет. Но узнать можно лишь одним способом.
– Разбив собственное сердце?
Моргана закатывает глаза.
– Разбитое сердце – это не смертельно, знаешь ли. Так может показаться поначалу, но я клянусь, это не так. Ты ведь видела: и я, и Гвен это переживали. И я не сожалею о том, что было до того. Думаю, Гвен тоже. Такова жизнь, Элейн. Ты падаешь, поднимаешься и пытаешься снова. Ты так сосредоточена на финале, что забываешь наслаждаться процессом.
Что на это ответить? Слова ее ныряют прямиком мне под кожу. Если мы продолжим об этом говорить, я сойду с ума, и потому я меняю тему.
– Думаешь, Гвен сожалеет об Артуре? То письмо… такое короткое. В нем толком ничего и не было. Ничего личного, так уж точно. Словно письмо от незнакомца.
Моргана обдумывает это.
– Эмоции Гвен горячи, как пламя. Иногда ей легче и вовсе их отключить, чтобы защитить саму себя. И Артура тоже. Не знаю.
– Как думаешь, что мы увидим в Лионессе?
Моргана хмурит брови.
– Не знаю, – повторяет она. – Но я по ней скучаю. Обстоятельства так себе, и я не знаю, чего нам ждать, но буду рада ее увидеть.