Страница 65 из 145
24
На ночь мы останавливаемся в лесах на полпути между Камелотом и Шалотом, уставшие и недовольные – все, кроме Ланселота, чья нечеловеческая выносливость не способствует улучшению общего настроения. Особенно когда он предлагает доехать до Шалота без отдыха.
– Мы доберемся туда только с рассветом, – возражает Артур, прежде чем я успеваю рявкнуть на Ланселота. – К тому же нам надо поесть и поспать. Ладно, может, тебе и не нужно. Но всем остальным не помешало бы. И лошадям тоже.
– Нам хватит и лежанок, но для женщин лучше установить шатер, – предлагает Гавейн, косясь на Моргану и меня. – Я помогу.
– Не нужно, – улыбается Моргана, а потом достает из седельной сумки палатку.
– Моргана! – шиплю я.
Моргана распахивает глаза.
– Ну что? Если мы вернемся с победой, Артура коронуют и магия больше не будет смертельным приговором. А если не вернемся… что ж, так и так умрем, а?
Я оглядываюсь: рыцари смотрят на Моргану с опаской и восхищением, но все молчат.
Наконец прокашливается повар.
– Может, и с костром тоже поможешь?
Он – таинственная фигура, этот повар. У него слишком длинные темные волосы, и они почти закрывают его глаза. Нижнюю часть лица он заматывает красным платком, потому что боится заразиться.
«Если я заболею, – объяснил он Ланселоту, который и задал вопрос, – вы все заболеете сразу после».
Гавейн окидывает его подозрительным взглядом, но Моргана смеется и бежит ему помогать.
– Ты в порядке? – спрашиваю я у Гавейна.
Он отрывает взгляд от повара и застенчиво улыбается.
– Все в порядке. Просто на мгновение его голос показался мне знакомым. Похоже, я устал куда больше, чем думал.
Все принимаются раскладывать свои лежаки и другие вещи, но мне делать нечего: Моргана ведь уже справилась с палаткой.
– Может, нужна помощь? – предлагаю я. – Дара Морганы у меня нет, но лишние руки никогда не повредят.
Гавейн улыбается.
– Если не возражаешь, – соглашается он.
– Элейн, – зовет меня Ланселот. – Нам нужны еще дрова.
Я нахожу глазами костер и горку сухих веток рядом. Может, про костры я мало что знаю, но, похоже, этого нам хватит до самого утра. Так я Ланселоту и отвечаю, но он лишь пожимает плечами.
– Может, и так. Но я бы предпочел знать точно и не сидеть потом в кромешной тьме, где веток не найти.
Этого я хочу меньше всего: не из-за холода, а потому что тогда мне придется выслушивать Ланселота и его «я же говорил». Поэтому я адресую Гавейну извиняющуюся улыбку и ухожу в лес.
Через пару мгновений позади меня трещит ветка, я резко разворачиваюсь и роняю собранное.
– Это всего лишь я. – Ланселот подходит ко мне с поднятыми руками, словно я дикий зверь, готовый убежать или атаковать при малейшем движении.
На самом деле на какое-то мгновение мне хочется так и сделать.
– Думал, тебе не помешает помощь.
Я нагибаюсь за упавшими ветками.
– Почему ж тогда сам не пошел? Работа не для двоих.
Ланселот пожимает плечами и забирает у меня ветки.
– Может, я просто хотел погулять с тобой по лесу, Шалот, – он растягивает губы в улыбке. – Может, подумал, что это будет романтично.
– За последние семь лет ты не особо гнался за романтикой. – Я хмурюсь. – Но, полагаю, на Авалоне ревновать тебе было не к кому. Я тебе не принадлежу, Ланс.
– И ты прекрасно мне это объяснила, и я даже с тобой не спорил, – без запинки тарабанит он. – Он тебе нравится?
Я пожимаю плечами.
– Я его не знаю. Да мне сейчас и не до ухаживаний, если ты не заметил. Но до сей поры он был добр, и я не вижу причин не отвечать ему тем же. Он – один из нас, Ланс. Нравится тебе это или нет.
Он не вздрагивает – просто ловит мой взгляд.
– Один из нас, – повторяет он. – Что ты имеешь в виду?
– Просто… нас ведь растили для того, чтобы мы поддерживали Артура, так? Чтобы были его союзниками, его приближенными. Гавейн… тоже такой. В каком-то смысле. Не могу объяснить, но так и есть.
Ланселот качает головой.
– Вовсе нет. Не такой. Мы… ты, я, Гвен, Моргана и Артур… мы все – другие. Авалон связал нас. Никто нас не поймет так, как мы понимаем друг друга. Да, я знаю, что другие люди могут быть хорошими. Но в конце концов все сводится к нам. Мы против всего мира.
Я отвожу взгляд, и Ланселот берет меня за руку.
– Ну вот, опять. – Он подходит ближе. – Ты не согласна. Почему?
Я колеблюсь.
– Я вижу лишь вероятности. Нимуэ сказала, что в будущем нет ничего определенного, пока оно не становится прошлым. Но есть такие вероятности… будущего… где ты ошибаешься.
– Так не дай мне ошибиться, – просит он.
Как будто это так легко. Он отпускает мою руку и прикладывает ладонь к моей щеке.
– Судьба – это хорошо, Шалот, но она – ничто без нас самих, без нашего выбора. Я это знаю. И знаю, что выбрал и что буду выбирать всегда.
Я подхожу ближе, но не успеваю сделать того, о чем потом пожалею – по лесу разносится голос Морганы. Ужин подан.
Делаю шаг назад благодарная Моргане и отпускаю руку Ланса.
– Пособирай еще веток, раз уж это была твоя идея. – Удивительно, но голос мой даже не дрожит.
– Элейн… – начинает он, но я качаю головой.
– Нам нужно подумать о коронации Артура. До того больше ничто не имеет значения.
Он удерживает мой взгляд, и, клянусь, в тот момент Ланселот видит меня насквозь. Все опасные мысли о нем и моих видениях, каждую уродливую, вывернутую наизнанку часть меня.
– Артур мне как брат. Конечно, он важен. – Ланселот понижает голос, словно готовится поделиться секретом, который тут же затеряется среди деревьев. – Но ты, Шалот… ты – мое солнце. Без тебя ничего не просыпается. Ничего не растет. Без тебя есть только тьма.
Я смотрю на него, не в силах отыскать слов.
– И, – продолжает он, и сквозь его фасад снова проступает улыбка, – если уж на то пошло, на Авалоне у нас тоже хватало романтических моментов. На водопаде, например.
У меня пылают щеки: я вспоминаю тот залитый солнцем день, запах травы и моря.
– Ты так боялась подходить к воде. Помнишь?
Я помню. Помню страх, который рос во мне, помню, как Ланселот взял меня за руку и завел в реку. Помню, что тот самый страх, который грозился меня уничтожить, превратился в ничто. Помню, что чувствовала себя в безопасности – и в то же время словно на пороге чего-то великого и пугающего, но совсем не связанного с водой.