Страница 48 из 145
Ей не хочется волноваться из-за чужих разговоров. Тем не менее ей не все равно. И какая-то часть меня вздыхает с облегчением: это делает Моргану более человечной, такой же ранимой, как и все мы, хоть она и притворяется, будто это не так.
Я затягиваю на ней ленты, и она рычит, хотя я оставила их довольно свободными. Моя мать делала это так сильно, что я едва могла дышать. Иногда, после того как служанка помогала мне избавиться от платья, я находила на ребрах пятна синего, фиолетового и зеленого цвета.
– Говорят, что ты прячешься. – Я завязываю на ее спине бантик и оглядываю ее в зеркале.
Мы стоим рядом. Две стороны одной монеты, как называла нас Нимуэ. Такие разные, но с такими похожими сердцами.
– Они говорят, что ты боишься. Что ты чего-то стыдишься – хотя не могут сойтись в том, чего именно. Кто-то говорит, что бородавок. Кто-то – что шестого пальца. Кое-кто клялся, что ты вернулась ко двору с ребенком фейри под сердцем, и кожа у тебя оттого посинела.
Моргана фыркает от смеха.
– Люди такие идиоты, Эл, – произносит она, но взгляд ее остается тяжелым.
– Может, и так. – Я обнимаю ее и кладу голову ей на плечо. – Вчера Мордред назвал тебя трусихой за то, что ты не пришла на ужин.
Она хмурится, и атмосфера в комнате меняется.
– Так и сказал? – низко шипит она. – Назвал меня трусливой?
Я киваю и задеваю Моргану подбородком – она кривится, но не просит меня отойти.
– Ну ладно, – цедит она сквозь зубы. – Схожу я на эту вашу церемонию. Но не думай, что мне будет это в радость.
Я стискиваю ее плечи и легонько целую в щеку.
– И не посмею.
Я бывала на рыцарских отборах и прежде, пускай всегда и считала их лишь предлогом для банкета после. В моих воспоминаниях это утомительные вечера, но они хотя бы быстро проходили. Король Утер обычно наблюдал за тем, как какой-нибудь лорд, или граф, или заграничный принц отправляется на поиски верных людей.
Но, казалось, выбор они сделали загодя. Они знали, кого хотели взять с собой, и перечисляли имена одно за другим. Когда к рыцарю обращались, он выходил вперед, кланялся и клялся в верности до самого конца похода, несмотря ни на что.
Я следую за Артуром по ступеням дворца к оживленному двору, в руках у меня пергамент. Его разворачивали и сворачивали обратно столько раз за последние дни, что он готов вот-вот развалиться на части. На нем – имена пятидесяти мужчин, которых выбрал Ланселот, – они помогут в завоевании Лионесса.
Пятьдесят человек. Вот и все. Мерлин ожидал, что мы сможем покорить дикую, населенную чудовищами страну с пятьюдесятью рыцарями.
А может, он этого и не ожидал. Может, он думал, что мы не справимся, потому и посылал с нами немного солдат. Но это не имеет значения. Неважно, пятьдесят у нас будет воинов или тысяча – мирный договор с Лионессом подпишем все равно.
Но я бы предпочла отряд побольше. Больше людей – значит, больше сыновей благородных кровей, чьи семьи присягнули бы Артуру, назвали бы его королем. А поддержка нам бы не помешала.
Тем не менее пятьдесят рыцарей – все, на что мы можем рассчитывать. Придется этим довольствоваться.
Во дворе полно народа: благородных сэров, судя по дорогому шелку, блистающему в свете полуденного солнца. Они собрались вокруг кучки рыцарей в сияющих доспехах, которые стоят плечом к плечу.
Мы прибываем последними. Мерлин уже ждет на помосте в центре площади: на нем темно-синяя бархатная роба, а седые волосы перехвачены сзади кожаным ремешком.
Прежде чем Артур присоединяется к нему, я вкладываю в его руки пергамент, и он улыбается, немного нервно, но благодарно. Артур выглядит таким уверенным всякий раз, когда обращается к толпе… как он умудряется так нервничать перед этим?
– Все будет хорошо, – успокаиваю его я. – Все закончится, глазом не успеешь моргнуть.
Он коротко кивает, а потом отворачивается и поднимается по ступенькам к Мерлину. Мы с Ланселотом и Морганой встаем перед толпой, так близко к рыцарям, что от запаха их пота у меня кружится голова. Я пытаюсь не подать виду, но Моргана своего неудобства не скрывает и прикрывает нос рукавом своего серого платья.
– Спасибо, что присоединились к нам этим утром, – начинает Артур, обводя взглядом толпу.
Я делаю то же и натыкаюсь на несколько знакомых лиц: парочку графов, лордов и герцогов, с которыми я обедала в последние дни. Вспоминаю я и девушек, приходивших на переговоры с Артуром, – они разодеты в платья, не особо подходящие отбору, с украшениями, сияющими на бледном утреннем солнце. Задерживаю взгляд на Мордреде и Моргаузе, стоящих слева от меня: на обоих плащи, отороченные горностаем, словно они парные куклы. Из тех, что будто следят за тобой своими стеклянными глазами.
– Завтра я отправлюсь в путь, чтобы исполнить желание моего покойного отца – желание об объединении Альбиона. Я не вернусь в Камелот, пока не исполню его и не завоюю право называться его сыном и наследником.
Артур обводит внимательным взглядом ряды рыцарей, хотя посмотреть в их лица и не может: на них глухие шлемы.
– Вы – лучшие воины Камелота, – продолжает он. – Гордость нашего королевства, сердце нашей страны. Для меня будет честью отправиться в путь вместе с вами, и я бы хотел взять с собою вас всех. Но я выберу лишь пятьдесят человек.
Артур расправляет пергамент. Надеюсь, что только я замечаю, как дрожат его руки.
Он прокашливается, кидает в толпу еще один взгляд, а потом произносит первое имя:
– Сэр Карадок.
Ко мне наклоняется Ланселот и шепчет, пока мы наблюдаем за выступающим вперед рыцарем:
– Он один из лучших, что я видел. К тому же младший сын какого-то короля. Нейтса вроде?
Я киваю. Нейтс – маленькое островное королевство на востоке. Их правитель присягнул Утеру задолго до моего рождения, и они были частью Альбиона с тех пор.
Сэр Карадок поднимает забрало.
– Благодарю вас, сэр, за ваше предложение. Это честь. Но я вынужден отказаться.
Я отодвигаюсь от Ланселота. За все отборы, на которых я присутствовала, я ни разу не слышала отказа. Я даже не знала, что это разрешено.
Скашиваю взгляд на Мордреда и вижу на его губах невыносимую, но ожидаемую ухмылку. И понимаю: сэр Карадок – один из его людей.
Артур даже не запинается. Он кивает сэру Карадоку, и тот опускает свое забрало и отходит назад.
– Сэр Паламедес, – называет Артур следующего.
Еще один рыцарь выступает вперед, и Ланселот снова шепчет: